Для тебя бессмертный IV - Сим Симович

— О’Брайены — бесчестные псы, — сквозь зубы процедил Маккарти, инстинктивно хватаясь за рукоять кинжала на поясе. Одно лишь упоминание врагов заставило его забыть о недавней резне. — Они убили моего брата в прошлом году.

— И ты ничего не смог с этим сделать, потому что у тебя нет ни людей, ни железа, — капитан ударил в самую больную точку, безжалостно проворачивая нож в ране чужого самолюбия. — Мой флот раздавит их. Мои арбалетчики прошьют их хваленую стражу насквозь, а португальские бомбарды разнесут их частоколы в щепки. Я принесу тебе головы всех вождей клана О’Брайенов на серебряном блюде. Твои люди пройдут по их землям и заберут всё, что пожелают. Ты станешь единственным, полноправным королем Манстера.

Зал погрузился в звенящую тишину. Предложение было настолько дерзким и дьявольски соблазнительным, что лорд на мгновение забыл, как дышать.

— А что взамен? — хрипло спросил Маккарти, щурясь. В его голове уже заработали шестеренки местечковых интриг. Он решил, что сможет использовать этих отлично вооруженных наемников как слепое орудие, а потом, когда враг будет повержен, избавиться от них.

Крид прекрасно читал эти наивные мысли на лице дикаря, но его это лишь позабавило.

— Взамен этот город, доки и река переходят под прямой контроль Черного Флота, — ледяной голос забивал гвозди в крышку гроба ирландской независимости. — Ты будешь править землями, но платить налог мне. Зерном, лесом, мясом и серебром. Мои корабли будут стоять в твоей гавани, мои люди будут ходить по твоим улицам. Ты сохранишь свой титул, свои застолья и свои земли, но хозяином здесь буду я. Соглашайся, и завтра мы выступим на север. Откажешься — и к вечеру О’Брайенам даже не с кем будет враждовать.

Выбор между гордой смертью в луже собственной крови и властью, пусть и купленной ценой подчинения, для уставшего от нищеты лорда был очевиден. Маккарти медленно поднялся с кресла и, скрипя зубами, склонил голову. Кукловод успешно накинул нити на свою первую марионетку.

К полудню городская площадь неузнаваемо преобразилась. Страх местных жителей перед захватчиками стремительно сменялся жадным любопытством. Слух о том, что жестокие чужеземцы не собираются никого жечь, а вместо этого заключили союз с лордом против ненавистных О’Брайенов, разлетелся по улицам быстрее чумы.

Торстейн, восседая за массивным дубовым столом, вытащенным прямо из таверны, деловито раскладывал на сукне серебряные португальские монеты. Рядом громоздилась стопка свежего пергамента. Хальвдан, опираясь на алебарду, поигрывал тугим кошелем.

— Подходи, не толпись! — надрывался квартирмейстер, стуча пером по столу. — Кто хочет поквитаться с соседями и получить за это полновесное серебро⁈ Либерталии нужны крепкие руки и злое сердце!

К столу робко потянулись первые добровольцы. В основном это были младшие сыновья, которым не досталось наследства, беглые преступники, обозленные на весь свет крестьяне и керны, желающие сменить драные рубахи на звонкую монету.

Молодой, рыжеволосый ирландец со злым, колючим взглядом и старым шрамом на шее шагнул вперед, сжимая в руках ржавый тесак.

— О’Брайены спалили мою ферму три зимы назад, — глухо произнес парень, глядя прямо в глаза Хальвдану. — Я хочу пустить им кровь. Но у меня нет доспехов.

Северянин гоготнул, обнажив гнилые зубы, и метким щелчком отправил серебряную монету прямо в грудь парню. Тот ловко поймал ее на лету.

— Будут тебе доспехи, рыжий! — пробасил рулевой. — У нас на коггах отличные бригантины припасены! Впиши его, Торстейн. Как звать-то тебя, воин?

— Коннор, — парень крепко сжал серебро, и на его лице расплылась кровожадная улыбка.

За спинами вербовщиков, не вмешиваясь в процесс, стоял предводитель Черного Флота. Он с холодным удовлетворением наблюдал, как очередь к столу Торстейна становится всё длиннее. Междоусобица и старые обиды работали на Либерталию лучше любых осадных машин.

Возможность безнаказанно грабить своих давних врагов под прикрытием тяжелой пехоты и бомбард оказалась непреодолимым искушением. Вчерашние землепашцы и пастухи с радостью продавали свои души пиратской республике. Армия разрасталась, впитывая в себя местную злобу. Остров сам давал в руки кукловоду веревки, на которых вскоре будет повешена его независимость. Экспансия набирала обороты. Ирландия начала пожирать саму себя, с радостью прислуживая новым хозяевам из ледяного ада.

Тяжелое каменное ядро с оглушительным, утробным гулом вылетело из жерла корабельной бомбарды, оставляя за собой густой шлейф сизого порохового дыма. Спустя мгновение снаряд с тошнотворным хрустом проломил дубовый частокол очередной крепости клана О’Брайенов, разбрасывая вокруг смертоносную шрапнель из острых щепок.

Покорение южных и западных земель Ирландии перестало быть войной в привычном понимании местных лордов. Оно превратилось в пугающе методичную, холодную рутину. Стальной каток Либерталии, усиленный сотнями жаждущих мести перебежчиков, перемалывал клан за кланом по отработанной схеме.

Бомбарды с мелководья в щепки разносили деревянные укрепления непокорных вождей. Затем на берег выплескивалась тяжелая морская пехота. Черная фаланга, ощетинившаяся алебардами и прикрытая непрерывным огнем арбалетчиков, безжалостно зачищала улицы, не оставляя диковатым, голосящим кернам ни единого шанса на победу в ближнем бою.

Однако настоящий ужас для ирландских королей крылся не в исландской стали, а в том, что происходило после того, как оседал дым пожарищ.

Площадь только что захваченного прибрежного городка в Лейнстере была забита испуганными местными жителями. Кузнецы, плотники, рыбаки и их перемазанные сажей семьи жались друг к другу, со страхом глядя на выстроившихся по периметру закованных в железо северян. Люди ждали привычного: грабежей, насилия и угона в рабство. Ведь так испокон веков поступали победители на Зеленом острове.

Широкие, уверенные шаги вожака Черного Флота гулко отдавались от булыжников мостовой. Крид остановился на ступенях полуразрушенной местной ратуши, окинув толпу проницательным, ледяным взглядом.

— Ваш лорд мертв! — голос капитана легко перекрыл тревожный шепот толпы. — Он сбежал в болота, бросив вас защищать его сундуки, и мои люди вспороли ему брюхо. Его время вышло. Как и время безумных поборов, когда у вас отбирали последнюю корову ради того, чтобы вождь мог закатить пир для своей дружины.

Толпа недоуменно замерла. В словах жестокого завоевателя не было привычной кровожадности.

— Я не собираюсь жечь ваши дома и пускать