Для тебя бессмертный IV - Сим Симович

вас по миру, — продолжил Крид, спускаясь на одну ступеньку ниже. — Мертвецы не строят корабли и не куют гвозди. А мне нужна крепкая, работающая провинция. С сегодняшнего дня этот город принадлежит Либерталии. Налог составит ровно одну десятую часть от вашего улова, урожая и заработка. Ни больше, ни меньше. Тот, кто попытается утаить серебро — лишится руки. Тот из моих людей, кто попытается взять больше положенного — лишится головы.

Предводитель сделал короткий жест рукой. Торстейн, кряхтя под тяжестью увесистого кованого сундука, выступил вперед. Квартирмейстер с наслаждением откинул крышку, являя изумленной толпе россыпи сверкающих португальских монет и чистых серебряных слитков.

Ирландцы судорожно ахнули. Многие из этих людей всю жизнь обменивали рыбу на шерсть, годами не видя настоящего полновесного серебра.

— Либерталия не только забирает, но и платит! — рявкнул Торстейн, доставая свою пухлую амбарную книгу и чернильницу. — Нам нужны мастера! Кузнецы, плотники, бондари и ткачихи! Прямо здесь, в вашей гавани, мы закладываем новые верфи! Кто умеет держать в руках топор или молот — получит работу и плату, о которой ваши сгнившие лорды даже не мечтали!

Из толпы, нерешительно озираясь, вышел дюжий, широкоплечий мужчина в прожженном кожаном фартуке. Местный кузнец. Он с опаской подошел к столу, ожидая подвоха.

— Я… я умею ковать скобы и якоря, господин, — хрипло произнес мастеровой, теребя грязные руки. — Но прежний лорд забирал все мои поделки за пару мешков гнилой репы.

Хальвдан, стоявший рядом с алебардой наперевес, оглушительно заржал и хлопнул кузнеца по плечу так, что у того клацнули зубы.

— Гнилую репу мы скормим свиньям, рыжий! — пробасил исландец. — У нас тут куют железо для Империи!

Торстейн деловито зачерпнул из сундука горсть серебряных монет и с громким звоном высыпал их прямо в мозолистые ладони опешившего ирландца.

— Это задаток, мастер, — сухо пояснил квартирмейстер, макая перо в чернила. — Твое имя в реестре. Завтра на рассвете жду тебя у доков. Начнешь ковать гвозди для обшивки. Если металл будет хорошим — получишь еще столько же к концу седмицы.

Кузнец завороженно уставился на серебро в своих руках. Он попробовал одну монету на зуб, и его глаза расширились от потрясения. Это был не обман. Северные демоны, убившие его короля, только что заплатили ему за будущую работу больше, чем он заработал за последние три года.

— Да хранит вас Господь, щедрые господа! — выдохнул мастеровой, поспешно пряча монеты за пазуху и бросаясь обратно к своей семье.

Этот звон металла стал переломным моментом. Страх окончательно уступил место прагматизму и животной жажде нормальной жизни. К столу Торстейна выстроилась целая очередь из крепких, рукастых ирландцев. Плотники, лесорубы, изготовители парусины — все они спешили продать свои навыки новой власти.

Крид с мрачным удовлетворением наблюдал за тем, как быстро перестраивается психика побежденных. Никакая идеология не работает так же безотказно, как полный желудок и уверенность в завтрашнем дне.

Жесткий, но предсказуемый порядок Либерталии оказался для простого народа гораздо привлекательнее хаоса и бесконечной резни, которую устраивали их законные правители. На местах сгоревших деревянных фортов тут же закладывались каменные склады. Местные порты углублялись, расчищались от мусора и готовились к приему новых кораблей. Ирландия, сбросив ярмо междоусобиц, на глазах превращалась в гигантскую, слаженно работающую промышленную базу пиратской республики. Архитектура нового мирового порядка пускала глубокие корни в Изумрудный остров.

Тяжелые, широкие колеса осадных повозок со смачным, утробным чавканьем вгрызались в торфяную жижу Коннахта. Стальной каток Либерталии, покинув гостеприимные южные гавани, неумолимо полз на север и запад, вглубь Изумрудного острова. Это была уже не просто армия вторжения, а гигантская, ощетинившаяся пиками и арбалетами многоножка, пожирающая всё на своем пути.

В авангарде, не ломая идеального строя даже по колено в грязи, глухо чеканила шаг тяжелая морская пехота. За черной фалангой, надрывая жилы и охая под бодрящие окрики надсмотрщиков, сотни завербованных ирландцев тянули по гати массивные португальские бомбарды. Вчерашние кровные враги теперь вместе толкали пушки, объединенные звонким серебром и животным страхом перед своими новыми, безжалостными хозяевами.

Очередной клановый замок, возвышающийся на холме посреди болот, ощетинился копьями. Гордый местный вождь, решивший, что толстые каменные стены и глубокий ров спасут его от пришельцев, ответил на предложение о сдаче градом стрел.

Ошибка, стоившая ему всего.

— Огонь! — лениво махнул рукой Хальвдан, восседающий на трофейном мерине.

Жерла трех развернутых батарей изрыгнули снопы пламени. Земля содрогнулась. Тяжелые каменные ядра с оглушительным треском ударили в старую кладку. Вековая башня, помнившая еще дедов нынешнего лорда, жалобно застонала и, выплюнув облако известковой пыли, начала медленно, неотвратимо оседать, погребая под обломками гордых защитников.

Крид, стоя на небольшом возвышении, с холодным равнодушием наблюдал за тем, как в пролом хлынули закованные в черное сукно штурмовые отряды. Никакой ярости берсерков, лишь методичная, ремесленная зачистка. Через четверть часа над руинами донжона взвилось огромное черное полотнище. Сопротивление было сломлено, так толком и не начавшись.

— Еще один кусок земли наш, шкипер, — Торстейн, кутаясь в теплый плащ, подошел к капитану. Квартирмейстер брезгливо отряхнул сапоги от болотной жижи. — Опись складов уже идет. Пленных сортируем. Те, кто бросил оружие — пойдут рубить лес. Кто артачился — в кандалы и на строительство дорог. Только вот… земли-то мы берем много. Кто за всем этим следить будет? Нас не хватит, чтобы в каждом замке по гарнизону сидеть.

Вожак Либерталии не отрывал взгляда от разворачивающейся внизу суеты, где пленных уже выстраивали в рабочие колонны.

— Нам не нужно сидеть везде, Торстейн, — ровно произнес капитан. — Нам нужно, чтобы везде сидели наши люди. Позови Сильвио.

Спустя минуту бывший неаполитанский вор, а ныне главный разведчик флота, стоял перед предводителем. Итальянец изрядно запыхался, на его дорогом суконном камзоле виднелись брызги чужой крови.

— Звали, господин? — Сильвио попытался изобразить изящный поклон, что в болотных сапогах выглядело довольно комично.

— Этот замок и три окрестные деревни теперь твои, — буднично сообщил Крид, даже не повернув головы.

Итальянец поперхнулся воздухом. Его глаза округлились до размеров тех самых португальских монет, которыми он совсем недавно подкупал портовых стражников.