Для тебя бессмертный IV - Сим Симович

Еще два обоза пропали на южном тракте, — глухо произнес наместник, массируя пульсирующие виски. — Мы полностью потеряли контроль над лесами. Эти твари не идут на открытый штурм крепостей. Они режут наши артерии. Налоговые сборщики исчезают. Мосты сожжены. Наши солдаты боятся выходить за ворота даже по нужде! Кто руководит этими проклятыми дикарями⁈

— Это больше не дикари, милорд, — подал голос бледный рыцарь с рукой на тугой перевязи, чудом уцелевший в недавней стычке. — Ирландцы отродясь не умели строиться в фалангу. И у них никогда не было тяжелых стальных арбалетов. Это наемники севера. Черный Флот. Говорят, они уже подмяли под себя Ольстер и Манстер, скупив местных лордов.

Молодой, горячий аристократ в дальнем конце стола яростно ударил кулаком по столешнице, заставив подпрыгнуть серебряные кубки.

— Какая к черту разница, кто они⁈ Нам нужны подкрепления! Нужно немедленно послать быстрый корабль к королю Эдуарду! Или просить помощи у Рима! Святой Престол должен объявить крестовый поход против этих языческих выродков! Мы же христиане, в конце концов!

Фицджеральд поднял на юношу тяжелый, абсолютно потухший взгляд. В этих старых глазах читалась бездна безысходности человека, заглянувшего в Бездну.

— Быстрый корабль? — наместник издал сухой, лающий смешок, больше похожий на кашель. — Море кишит их быстрыми коггами. Ни одна лодка не может прорваться через блокаду, они топят всё, что выходит из гавани. А что касается Рима… Вы слепы, юноша. Вы живете во вчерашнем дне.

Старый лорд тяжело оперся обеими руками о стол, нависая над раскинутой картой Ирландии.

— Рима больше нет. Священная Римская Империя сожжена дотла, обращена в пепел драконьим огнем. Там не осталось ни армий, ни императоров. А благословенная Италия… — Фицджеральд судорожно сглотнул, словно ему не хватало воздуха. — Там бушует гражданская война. Империя того исчезнувшего дьявола с севера раскололась надвое. Обезумевшие от жажды власти фанатики, провозгласившие своего вожака новым божеством, топчут Ватикан и режут друг друга прямо на ступенях соборов. Папы Римского не существует. Континент утопает в крови и первобытном хаосе. Нам неоткуда ждать спасения.

В зале повисла могильная, звенящая тишина, нарушаемая лишь треском пожирающих поленья языков пламени. Осознание того, что старый мир рухнул, медленно, словно смертельный яд, проникало в умы английских аристократов. Гордые, непобедимые львы вдруг поняли, что они заперты в тесной клетке, а ключи от нее навсегда выброшены в океан.

Король Эдуард Длинноногий был далеко, увязнув в собственных проблемах, а на пороге Дублина стояла безжалостная, выкованная во льдах машина смерти, не знающая ни пощады, ни страха.

— Значит… мы одни, — прошептал молодой рыцарь, стремительно бледнея и опускаясь обратно на стул.

— Мы абсолютно одни, — кивнул Фицджеральд, вглядываясь в черные кресты, разбросанные по карте Пейла. — И тени в наших лесах сжимают петлю с каждым часом. Они хотят вымотать нас голодом, паранойей и страхом, прежде чем нанести последний, милосердный удар.

В этот самый момент за толстыми каменными стенами замка тоскливо и протяжно завыл тревожный рог дозорного. Невидимая петля Либерталии затянулась еще на один оборот.

Свинцовые волны Ирландского моря злобно били в пузатые, обильно просмоленные борта тяжелого нефа «Гордость Бристоля». Торговое судно, доверху груженное отборной пшеницей, вяленой говядиной и бочонками с порохом, отчаянно тщилось прорваться к изголодавшемуся Дублину. Кормчий нефа, седой как лунь морской волк, до побелевших костяшек сжимал поручни, до боли в глазах всматриваясь в стылую серую мглу.

До спасительных крепостных твердынь восточного побережья оставалось всего несколько лиг, когда туман впереди пришел в движение.

Из серой пелены, словно гончие, вырвавшиеся из самой преисподней, бесшумно вынырнули три стремительных силуэта. Новые когги Либерталии, оснащенные косыми парусами, играючи резали встречную волну. Пиратские суда не стали идти на таран или пытаться взять массивного «англичанина» на абордаж в лоб. Повинуясь отлаженной тактике волчьей стаи, они изящно разошлись в стороны, беря неповоротливого купца в жесткие клещи и наглухо отрезая ему ветер.

На мачтах перехватчиков зловеще затрепетали огромные черные полотнища.

Английский шкипер судорожно сглотнул вставший поперек горла ком. Туман за кормой окончательно рассеялся, и там, закрывая собой половину горизонта, высилась необъятная, ощетинившаяся чугунными жерлами туша «Левиафана».

Глухой, утробный рев тяжелой португальской бомбарды разорвал тишину утра. Каменное ядро с мерзким воем пронеслось в паре футов над грот-мачтой нефа, обдав оцепеневших матросов тучей ледяных брызг и щепок от разорванного такелажа. Это был даже не выстрел на поражение — это был ледяной приказ застопорить ход и сдаться на милость победителя.

Спустя полчаса на палубе захваченного судна деловито стучали кованые сапоги абордажной команды. Никакой кровавой сечи не понадобилось. Английские матросы, наслушавшиеся жутких баек о демонах севера, побросали железо при первых же звуках абордажных крючьев, впивающихся в фальшборт.

Торстейн, закутавшись в добротный шерстяной плащ, с хищным восторгом пересчитывал трофеи. Бывший послушник лично сбил топором крышку с ближайшего бочонка, по локоть запуская руки в золотистое зерно.

— Пшеница белая, отборная, вождь! — радостно возопил квартирмейстер, перекрывая гул соленого ветра. На его лице сияла широкая, почти безумная улыбка счетовода, дорвавшегося до богатой казны. — Благодать-то какая! И солонины вдосталь, гарнизоны наши до самой Святой Троицы брюха набивать будут! Пятый купец за седмицу! Аглицкие барыги всё норовят тайными тропами пройти, да куда им супротив наших коггов — аки слепым кутятам в бочке!

— Скука, вождь, зело смертная, — протяжно зевнул Хальвдан, тяжело опираясь на свою чудовищную алебарду. Рулевой с откровенной тоской посмотрел на жмущихся к мачте пленников. — Хоть бы один из сих трусов за нож схватился, уважил старые обычаи. Дозволь, капитан, пустить парочку на корм морским гадам? Истинно говорю, от вида сей пшеницы у меня скулы сводит, секира теплой крови просит!

Предводитель Черного Флота медленно прошелся по палубе плененного судна. Взгляд синих осколков льда равнодушно скользнул по стоящим на коленях, дрожащим от ужаса морякам.

— Море заперто наглухо, — ровный голос вожака звучал спокойно, но от этого спокойствия веяло могильным холодом. — Зерно свезти в южные гавани. Часть отсыпать ирландским мастеровым как добрую награду за усердие на верфях. Порох и железо — немедля в горнила.

— А с сим мокрым отребьем как