Для тебя бессмертный IV - Сим Симович

Когда последняя телега пересекла невидимую черту, капитан Либерталии коротко вскинул длань и резко опустил ее вниз.

Первый же рыцарский конь, сделав грузный шаг, внезапно провалился по самую грудь в разверзшуюся твердь. Земля, казавшаяся надежной, обернулась хлипким настилом из жердей и мха, скрывающим глубокие «волчьи ямы». Раздался жуткий хруст ломающихся конских костей и отчаянное, полное боли ржание. Тяжеловооруженный всадник с лязгом вылетел из седла, с размаху ударившись шлемом о камни, и затих навеки.

— Засада! Назад, именем Господа! — истошно завопил барон, тщетно пытаясь развернуть скакуна в тесном пространстве.

Но пути к отступлению были отрезаны. Позади колонны, наглухо перекрывая выход, с грохотом рухнули подпиленные загодя вековые стволы сосен, намертво закупорив аглицких лордов в каменном мешке.

Из-за серых валунов на склонах синхронно поднялись десятки фигур в черных доспехах. Арбалетчики.

Сухой, резкий треск спущенных тетив прозвучал как глас Судного дня.

Тяжелые граненые болты обрушились на запертую в ущелье конницу с ужасающей силой. С такого малого расстояния, да еще и пущенная сверху, английская броня не давала ровным счетом никакой защиты. Стальные жала с тошнотворным чавканьем прошивали кольчужные плетения, раскалывали щиты и дробили шлемы. Гордые рыцари валились с седел десятками, словно подкошенные колосья в страду. Те, кому посчастливилось уцелеть в первые мгновения, оказались придавлены бьющимися в агонии лошадьми, не в силах подняться под тяжестью собственного железа.

— Арбалеты в сторону! Секиры к бою! — прогремел ледяной приказ Крида, легко перекрывая стоны раненых.

С крутых склонов, словно селевой поток, скатилась тяжелая пехота. Закованные в сталь бойцы Либерталии не бросались в хаотичную, благородную сечу. Они действовали слаженными, заученными на исландских плацах тройками. Двое намертво прижимали барахтающегося в грязи рыцаря рогатинами и алебардами к земле, а третий деловито, без лишней злобы, вгонял узкий кинжал-мизерикорд в щели забрала или подмышки — туда, где плоть была беззащитна.

Бойня продлилась не более четверти часа. Цвет английской короны был методично размазан по камням ущелья, так и не успев обнажить мечи для честного боя.

Хальвдан, перешагивая через окровавленные трупы и насвистывая разухабистый портовый мотивчик, подошел к центральной повозке. Исландец играючи отмахнулся алебардой от последнего уцелевшего возницы, снеся тому половину головы, и рывком распахнул дубовые дверцы.

Из пробитого болтом сундука на промерзшую землю с веселым, чистым звоном хлынули золотые нобли и серебряные гроуты с профилем Эдуарда Длинноногого.

— Пресвятая Дева… — благоговейно выдохнул подбежавший Торстейн. Квартирмейстер рухнул на колени прямо в кровавую жижу, жадно загребая монеты пухлыми ладонями. — Да тут казна за три года собрана! Вождь, мы днесь не просто богаты, мы теперь половину Франции скупить сможем, коли возжелаем!

Предводитель Черного Флота неспешно спустился в ущелье. Его кованые сапоги оставляли четкие отпечатки в лужах смешанной с грязью крови. Он даже не бросил взгляда на рассыпанное злато; его внимание было приковано к мертвому барону, чья рука всё еще судорожно сжимала эфес дорогого, но бесполезного клинка.

— Сие серебро — лишь смазка для нашего механизма, Торстейн, — холодно осадил квартирмейстера вожак. — Собери всё до последней полушки. Лошадей, кои ноги не пообломали, увести в лагерь. Оружие и доспехи снять с жмуриков — переплавим в наших горнилах.

Сильвио, изящно перепрыгивая через поверженные тела, приблизился к командиру. На лице итальянца не было животной радости от захваченного куша — лишь холодная сосредоточенность профессионального соглядатая.

— Господин, — неаполитанец учтиво протянул Криду измазанный кровью тубус, сорванный с пояса барона. — У них были депеши. Дублин окончательно обезумел от глада. Наместник Фицджеральд пишет своему королю, что гарнизон готов взбунтоваться и отворить врата кому угодно, лишь бы получить корку хлеба. Они пали духом.

Капитан вытащил пергамент, пробежав взглядом по паническим строкам лорда. Тонкие губы изогнулись в безжалостной усмешке. Замысел сработал без изъяна. Гордый лев издох от истощения, так и не дотянувшись когтями до своего палача.

— Дублин отныне наш, — констатировал предводитель, брезгливо отбрасывая письмо в лужу. — Но Эдуард Длинноногий сего позора не спустит. Как токмо до Лондона долетит весть, что мы вырезали его отборных мужей и сперли казну, он бросит сюда всю рать, что не успела сгореть на континенте. Посему мы ударим первыми.

Вожак повернулся к итальянцу, и в синих глазах заплясали ледяные искры грядущего глобального пожара.

— Сильвио. Собирай своих лучших лазутчиков. Возьми один из новых быстрых коггов и два сундука сего королевского злата. Ты немедля отправляешься в Уэльс.

— В Уэльс? — разведчик удивленно приподнял бровь. — К валлийским горцам?

— Истинно так, — хищно кивнул капитан. — Сии горцы ненавидят английского монарха пуще самого дьявола. Мы купим их лояльность нашим златом и вооружим исландской сталью. Покуда Эдуард станет стягивать нефы, дабы отбить Дублин, Уэльс вспыхнет у него прямо под носом мятежом невиданным. Мы заставим империю истекать кровью на два фронта. Шахматная доска ширится, господа. Пора ставить королю мат.

Стылый ветер завыл в ущелье, перебирая золотые монеты, рассыпанные в грязи. Либерталия только что перерезала последнюю артерию, питавшую власть Англии на Зеленом острове, и теперь безжалостный взор Черного Флота был устремлен прямо на сердце вражеского королевства. Огонь большой войны был разожжен.

Сводчатые потолки ольстерского чертога тонули во мраке, разогнать коий не могли даже десятки смоляных факелов, чадящих вдоль холодных каменных стен. На массивном дубовом столе, где еще недавно беспечно пировали ирландские короли, ныне покоилась огромная, сшитая из телячьих шкур карта Британских островов. По краям ее, словно гири, придавливали тяжелые слитки свежеотлитого английского серебра.

Вожак Либерталии возвышался над столом, опершись дланями о шершавый край. В мерцающем свете огня его профиль казался высеченным из того самого безжалостного базальта, на коем зародилась его темная держава.

— Уразумейте одну непреложную истину, братья, — ледяной глас предводителя разрезал гулкую тишину залы. — Эдуард Длинноногий — не чета тем местечковым вождям, коих мы столь легко порезали в болотах. Сей монарх — матерый, видавший виды волчище. Он утопил в крови гордую Шотландию и сломил непокорных валлийцев. Узнав, что мы пустили на корм червям его элиту в ущелье и сперли казну, он взярится пуще прежнего.

Хальвдан, шумно