Для тебя бессмертный IV - Сим Симович

Лазутчик небрежно щелкнул пальцами. Двое исландцев со звонким стуком опустили сундуки на каменный пол пещеры и единым махом откинули тяжелые крышки.

В неверном свете костерка полыхнуло чистым, завораживающим светом королевское злато. Полновесные нобли и серебряные гроуты. Валлийцы, много лет прозябавшие в нищете после подавления былых мятежей, разом ахнули, инстинктивно подавшись вперед.

— Сие… сие казна Эдуарда! — выдохнул один из молодых горцев, широко распахнув очи. — Я зрю его проклятый профиль на чеканке! Откуда у вас сии богатства⁈

— Взяли взаймы у королевских сборщиков в Ирландии, — глумливо усмехнулся посланник Либерталии, пнув сундук носком сапога. — Вместе с их жизнями. Элита Длинноногого, его спесивые рыцари, ныне гниют в горном ущелье, растерзанные нашими арбалетами. А Дублин задыхается в блокаде. Наш капитан шлет вам сей скромный дар, дабы показать, что Англия смертна. И она уже истекает кровью.

Мадог ап Лливелин нахмурился, тяжело опираясь на молот. Золото манило, но старческий ум, измученный былыми поражениями, требовал осторожности.

— Речи твои сладки, южанин, но Эдуард жесток и скор на расправу. У него несметные рати. Коли мы подымем стяг мятежа, он пришлет сюда свои железные легионы и выжжет Гвинед дотла! Чем мы станем биться? Палками против их длинных луков⁈

— Мир изменился, старец. Открой очи! — голос Сильвио внезапно утратил елейность, ударив по сводам пещеры хлестко, аки кнут. — Вы уповаете на старые страхи! Взгляните на юг! Священная Империя германцев обращена в пепел драконьим пламенем! Рим низвергнут, Святой Престол пуст, а кардиналы режут друг друга на потеху черни! Эдуард остался один в целом свете! Ему неоткуда ждать подмоги!

Разведчик шагнул вплотную к валлийскому вождю, заглянув прямо в его выцветшие от времени глаза.

— Покуда король будет метаться, тщась собрать эскадру для спасения запертого в Ирландии Дублина, вы ударите ему в спину! Уэльс вспыхнет яростным пламенем. Мы привезем вам исландскую сталь! Тяжелые алебарды, пробивающие кольчуги, и арбалеты, бьющие без промаха! Каждому мужу, что способен держать оружие, мы дадим доспех и звонкую монету! Вы не будете биться палками, вы станете резать их гарнизоны, аки свиней в хлеву!

Среди горцев поднялся одобрительный, злой гул. Запах близкой мести пьянил сильнее хмельного меда. Ненависть к угнетателям, десятилетиями тлевшая под спудом страха, ныне получила щедрую пищу.

— Чего требует взамен твой повелитель? — глухо вопросил Мадог, хотя в его очах уже разгорался тот самый первобытный, неукротимый огонь.

— Токмо одного, — хищно оскалился лазутчик. — Дабы через седмицу всё побережье Уэльса до самого горизонта осветилось пожарами английских замков. Дабы Длинноногий завыл от бессилия, узрев, как его остров трещит по швам. Мы забираем Ирландию. Вы забираете свою свободу. А король пусть подавится пеплом.

Валлийский старец медленно выпрямился. Он сплюнул на камни, подошел к сундуку и зачерпнул полную пригоршню золотых монет, сжимая их в узловатых пальцах до хруста суставов.

— Быть посему! — рыкнул тан, и его слова эхом прокатились по пещере, подхваченные десятком яростных глоток. — Зовите гонцов! Пусть скачут по тайным тропам в каждую долину, в каждое ущелье! Затачивайте топоры и готовьте факелы! Коли демоны севера дают нам сталь и злато — мы разверзнем для англичан врата Ада!

Сильвио учтиво склонил голову, скрывая в тени торжествующую усмешку. Гамбит был разыгран блестяще. Семя бунта упало в благодатную, политую старой кровью почву и немедля пустило ядовитые ростки. Второй фронт, коему суждено было разорвать силы Империи надвое, открылся. Английский монарх еще спокойно почивал в своем дворце, не ведая, что шахматная партия перешла в кровавый эндшпиль. Ирландское море готовилось стать ареной самой страшной бойни в истории сего сурового века.

Небо над южными гаванями Манстера заволокло густым, едким дымом, застящим свет ясного солнца. Днесь сии благодатные берега, где еще недавно мирно сушились рыбацкие сети да паслись тучные стада, обратились в истинное преддверие преисподней. Пиратская республика ковала свой разящий меч, и стук тысяч молотов глухим набатом разносился над Зеленым островом.

Базальтовые верфи Исландии и захваченные доки Ирландии трудились денно и нощно, не ведая устали. С просмоленных стапелей в стылые воды залива один за другим грузно сползали новые, усовершенствованные когги. Сии корабли не походили на пузатые купеческие лоханки; их обводы были хищны, аки у морских волков, а на носу и корме чернели чугунные зевы португальских бомбард. Горнила кузен изрыгали пламя, денно и нощно претворяя заморское железо в непробиваемые бригантины, тяжелые граненые болты и широкие лезвия алебард.

Пружина великой войны сжалась до предела.

На широком галечном берегу, где некогда Черный Флот пролил первую ирландскую кровь, ныне выстроилась исполинская, закованная в сталь рать. Три тысячи тяжелых пехотинцев — первородных северян, итальянских наемников и присягнувших Либерталии ватаг ирландских кернов — стояли плечом к плечу. Дикие горцы более не щеголяли в желтых льняных рубахах; их телеса скрывала черная клепаная броня, а в руках тускло поблескивало смертоносное железо. Междоусобные распри были забыты, выжжены каленым железом суровой дисциплины и щедро залиты полновесным серебром.

Предводитель Либерталии медленно ехал вдоль замерших шеренг на вороном трофейном дестриэ. Капитан не облачался в золотые латы, коими кичились английские лорды, но от его монолитной фигуры, укутанной в потертую волчью шкуру, веяло такой первобытной мощью, что даже самые отпетые головорезы невольно опускали взоры.

Рядом, тяжело ступая коваными сапогами по гальке, шел Хальвдан. На плече рулевого покоилась его чудовищная алебарда, а в глазах плясал безумный, радостный огонь грядущей великой сечи.

— Зри, вождь! — пророкотал северянин, обводя свободной дланью стальное море ратников. — Сие уже не ватага оборванцев, что мы привели из ледяных шхер! Сие истинный молот богов! Да с этакой силищей мы не токмо Дублин по камешку разнесем, мы до самого Лондона дойдем, ни разу не споткнувшись!

— Дойдем, коли не станем опережать замысел, — холодно отозвался Крид, натягивая поводья. Конь всхрапнул, остановившись в самом центре перед замершей фалангой.

Предводитель поднялся в стременах, и его ледяной глас, усиленный эхом морского залива,