Для тебя бессмертный IV - Сим Симович

друг, творит не сталь, а своевременно посеянная паранойя, — снисходительно улыбнулся разведчик, изящным щелчком отправляя золотую монету в пропасть. — Мы бросили кость, и цепные псы вцепились друг другу в глотки. Эдуард мнил, что усмирил сии горы навеки. Теперь же он узрит, как его трон шатается.

Весть о валлийской катастрофе настигла короля Эдуарда Длинноногого на полпути к западному побережью.

Огромная, закованная в железо армада, призванная стереть пиратов в Ирландии в порошок, тяжкой поступью двигалась по трактам. Земля стонала под копытами тысяч боевых дестриэ, а скрип колес осадных обозов заглушал даже раскаты грома.

В роскошном походном шатре, разбитом посреди бескрайнего луга, монарх Англии взирал на расстеленную карту, аки разъяренный лев на окровавленный кусок мяса.

Перед государем, трепеща аки осиновый лист на ветру, стоял чудом спасшийся оруженосец лорда Мортимера.

— Твердыни полыхают… — сбиваясь и всхлипывая, лепетал юнец, не смея поднять взора на владыку. — Сэр Джон пал. Горцы вооружены дьявольским железом, они бьют из самострелов пудовыми болтами… У них черные доспехи и горы золота… Нашего золота, Ваше Величество. Того самого, что сгинуло в Ирландии.

Королевский кулак с сокрушительной силой обрушился на походный стол. Тяжелая дубовая столешница жалобно треснула, а серебряные кубки с вином с грохотом покатились по устланному коврами полу.

Бароны, толпившиеся в шатре, испуганно попятились. Лицо Эдуарда побагровело, а на виске угрожающе вздулась толстая вена.

— Они насмехаются надо мной! — громовой рык монарха сотряс полотняные своды. — Эти языческие выродки бросают мне в лицо мое же серебро! Они вооружили мою же чернь исландским железом!

Длинноногий владыка резким, хищным движением выхватил кинжал и вонзил его прямо в центр Гвинеда на карте. Его острый, тактический ум, не замутненный даже лютой яростью, мгновенно осознал всю глубину расставленного капкана.

— Ирландия — сие приманка, — процедил король сквозь стиснутые зубы, и голос его обрел пугающую, холодную ясность. — Этот предводитель… как бишь его кличут, Крид… Он не глупец. Он доподлинно знал, что я соберу всю рать и брошусь отбивать Дублин. И покуда мои нефы будут болтаться в море, он вознамерился запалить пожар в самом моем доме!

— Мой государь, — робко подал голос седой граф Глостер. — Коли мы немедля не переправимся через пролив, Дублин окончательно укрепится. Захватчики возведут там свои бастионы!

Эдуард метнул на графа столь испепеляющий взор, что тот осекся и побледнел.

— К дьяволу Дублин! К дьяволу Ирландию! — рявкнул монарх, выдергивая кинжал из столешницы. — Что мне с того острова, коли Уэльс истекает кровью, а мятежники завтра перейдут реку Северн и станут жечь английские поместья⁈ Коли я оставлю сию заразу за спиной, мое королевство рухнет изнутри!

Государь обвел взором притихших полководцев. Властный жест десницы отсек все былые планы.

— Поворачивайте легионы, — приговор короля обжалованию не подлежал. — Трубите сбор. Вся кавалерия, все стрелки идут на запад, в горы. Мы не взойдем на корабли, покуда не вздернем каждого валлийского мятежника на дубовом суку и не вернем наше злато. Я утоплю Сноудонию в крови так, что они еще век не посмеют поднять очей на английского льва!

Воля владыки была исполнена немедля. Исполинская военная машина со скрежетом и лязгом изменила свой ход. Десятки тысяч мужей устремились в гористые ущелья Уэльса, втягиваясь в вязкую, изматывающую партизанскую войну, навязанную им невидимым кукловодом.

Капкан оглушительно захлопнулся. Смертоносный гамбит Либерталии оправдал себя сполна. Ослепленный гордыней и гневом, Эдуард Длинноногий увяз в собственных землях, наглухо оголив восточные рубежи и морские порты Англии. Шахматный король самолично загнал себя в угол, и теперь Черный Флот, затаившийся в холодных водах, был готов нанести свой истинный, разящий удар прямо в незащищенное брюхо Империи.

Густой, непроглядный туман, обильно напоенный запахом соли и гниющих водорослей, плотным саваном окутал широкое устье реки Эйвон. Бристоль — жемчужина английской короны, богатейшее торжище и главная корабельная кузня королевства — мирно почивал в предрассветной стылой мгле.

На исполинских стапелях громоздились дубовые остовы новых королевских нефов, а в гавани, мерно поскрипывая снастями, покачивались на волнах десятки пузатых купеческих судов. Трюмы их ломились от тонкого фландрского сукна, бочонков с аквитанским вином и слитков корнуоллского олова. Стража на дозорных башнях лениво клевала носом, истово веруя, что война бушует где-то зело далеко на западе, в диких горах Сноудонии, куда их грозный государь увел свои железные легионы.

Никто в сем беспечном граде не ведал, что погибель уже дышит им в затылок.

Из белесой пелены, бесшумно, аки призраки мстительных кельтских божеств, вынырнули громадные черные тени. Армада Либерталии не стала отсиживаться за каменными стенами Дублина, дожидаясь, покуда Эдуард соизволит нанести ответный удар. Вожак Черного Флота самолично перенес сечу на вражескую твердь, ударив прямо в самое беззащитное и тучное брюхо Империи.

На палубе флагманского «Левиафана», чьи обводы терялись в тумане, капитан холодно взирал на приближающиеся доки. Его профиль казался высеченным из того самого исландского базальта — ни тени сомнения, ни капли сострадания.

— Запаливайте фитили, — ледяной глас предводителя негромко разрезал тишину, но приказ сей мгновенно разлетелся по всем судам эскадры. — Жгите стапеля. Ни одна лоханка короны не должна боле сойти на воду в сем порту. Купеческие нефы брать на абордаж, добро грузить в трюмы, а строптивцев — немедля пускать на корм рыбам.

Тяжелые португальские бомбарды синхронно изрыгнули снопы слепящего пламени.

Чугунные ядра, щедро обмотанные просмоленной паклей и облитые алхимическим греческим огнем, с жутким, визгливым воем прошили туман. Бристольские верфи вспыхнули мгновенно, словно сухая солома в засуху. Ревущее пламя жадно набросилось на недостроенные королевские галеры, в единый миг обращая многомесячный тяжкий труд сотен плотников в горстки серого, кружащегося над водой пепла.

Английские матросы и дозорные спросонья метались по задымленным пирсам, кашляя и истошно вопя, не разумея, откуда разверзлись врата Ада.

Тем часом юркие, хищные когги северян, оснащенные косыми парусами, играючи вклинились в купеческую флотилию. Со звонким лязгом полетели абордажные крючья, намертво впиваясь в высокие фальшборты английских нефов. На палубы сонных торговцев неудержимой лавиной хлынула тяжелая морская пехота.

Хальвдан, размахивая своей чудовищной алебардой, с утробным гоготом