Для тебя бессмертный IV - Сим Симович

— Истинно говорю, братие, сии бристольские увальни мягче свежего масла! — рычал рулевой, весело утирая брызги чужой крови с рыжей бороды. Исландец с грохотом обрушил древко на спину пытающегося сбежать матроса. — Сдавайте железо, крысы сухопутные, али я из ваших кишок днесь морские узлы вязать стану! Никто живым не уйдет, коли артачиться вздумает!

Рядом, аки чертик из табакерки, возник Торстейн. Квартирмейстер, совершенно не обращая внимания на развернувшуюся вокруг короткую, но безжалостную сечу, деловито сбил тяжелым топором замок с трюмного люка. Заглянув во чрево корабля, бывший послушник восхищенно и звонко присвистнул.

— Матерь Божья… Тюки с шелком! Бочонки с мальвазией! Чистое серебро в слитках! — истошно заголосил счетовод, воздевая очи к затянутому дымом небу. — Вождь! Да мы нынче не токмо Бристоль в труху стерли, мы всю их купеческую гильдию по миру пустили! Сие не порт, а воистину рог изобилия! За такой куш короли родных дочерей продают!

Предводитель Либерталии неспешно ступил на захваченную палубу, брезгливо перешагивая через стонущих раненых. Ледяной взор осколков синих глаз равнодушно скользнул по богатствам, коими так восторгался его казначей.

— Грузите добро на наши когги споро. Что не влезет в трюмы — предать огню вместе с их лоханками, — сухо отчеканил завоеватель, отворачиваясь от распахнутого люка. — Бристоль днесь должен воочию узреть свою окончательную погибель. Пусть сие черное пепелище станет вечным памятником английской беспечности. Дабы каждый смерд на сем острове уразумел: корона не способна защитить даже собственный кошель.

К полудню богатейший порт Англии, коим так кичились лорды в Лондоне, представлял собой страшную, дымящуюся язву на теле побережья. Гордость строящегося королевского флота дотла сгорела у родных причалов, так и не подняв парусов для великого карательного похода. Экономика Плантагенетов получила смертельную, зияющую рану, из коей ручьями хлестало жизненно важное золото, беспрепятственно перетекая в бездонную казну пиратской республики.

Эдуард Длинноногий, безнадежно увязший со своей тяжелой рыцарской конницей в непроходимых валлийских горах, в одночасье лишился не токмо флота, но и своей главной морской кузницы. Ирландское море, аки и все западные воды, отныне безраздельно, безоговорочно и полновластно принадлежало Черному Левиафану. Призраки севера растаяли в рассеивающемся тумане столь же внезапно, сколь и появились, унося с собой сказочные богатства Империи и оставляя англичанам лишь едкий запах горелого дуба да горький, пепельный вкус неизбежного поражения. Сердце логистики было вырвано с корнем.

Студеные воды Бристольского залива с глухим, мерным рокотом накатывали на пологие, глинистые берега Сомерсета. Исконно английская земля, не знавшая поступи чужеземных захватчиков со времен Вильгельма Завоевателя, днесь содрогнулась под тяжестью кованых исландских сапог.

Экспедиционный корпус Либерталии, не мешкая ни единого мгновения после разорения корабельных кузен, высадился на сушу. Вожак Черного Флота не собирался метаться по побережью в поисках легкой наживы. Капитану был нужен надежный, наглухо закупоренный плацдарм, о коий английская корона обломает свои прославленные клыки.

Закипела спорая, муравьиная работа. Вчерашние пираты и наемники, повинуясь железной воле своего командира, в считанные часы воздвигли полевую твердыню. Из бревен разбитых в щепу английских нефов сколотили рогатки, глубокие рвы щедро утыкали заостренными кольями, а на свежеотсыпанных земляных валах хищно оскалились жерла португальских бомбард, нацеленные в сторону бескрайних зеленых холмов.

Местные лорды, чьи родовые замки высились в дне пути от побережья, не заставили себя долго ждать.

Сэр Уильям де Клер, спесивый и горячий барон, не пожелал дожидаться, покуда король Эдуард выпутается из валлийских дебрей. Созвав знамена соседних графов, он привел к берегам Сомерсета две тысячи отборных латников — истинный цвет западного рыцарства.

С высоты зеленого холма барон с нескрываемым презрением взирал на приземистый, черный форт пришельцев. Ветер трепал его пышный плюмаж и богатый плащ, наброшенный поверх сияющих, начищенных до слепящего блеска лат.

— Вы токмо поглядите на сих смердов! — раскатисто расхохотался сэр Уильям, обращаясь к своей свите. — Пиратская рвань возомнила себя армией! Попрятались за бревнами, аки напуганные зайцы! Ни конницы, ни благородных знамен. Одна пешая чернь!

— Не изволите ли обождать пехоту и лучников, милорд? — робко осмелился вопросить пожилой оруженосец, с тревогой косясь на пушки. — Сказывают, сии северяне перебили гвардию в Ирландии…

— Вздор и бабьи сказки! — высокомерно отрезал де Клер, с лязгом опуская забрало. — В Ирландии они напали из засады, аки трусливые тати! А здесь — чистое поле. Мы втопчем сию немытую падаль в грязь прежде, чем солнце дойдет до зенита! Вся слава достанется нам, а королю останется лишь развесить их смердящие туши на виселицах! Трубите атаку! За Англию и Святого Георга!

Тревожный, протяжный глас боевых рогов разорвал тишину утра. Две тысячи тяжелых дестриэ, укрытых бронированными попонами, сорвались с места. Земля истошно застонала, содрогаясь от чудовищной поступи железной лавины. Рыцари опустили длинные копья, превратившись в единый, неотвратимый стальной таран, призванный смести наглых захватчиков в море.

Предводитель Либерталии невозмутимо стоял на земляном валу, заложив руки за спину. Ледяной взор равнодушно оценивал дистанцию.

— Идут плотно, стремя к стремени. Дураки горделивые, — радостно оскалился Хальвдан, поигрывая тяжелым топором. Северянин принюхался, аки гончий пес. — Аж железом пахнет. Дозволь, вождь, я первый им навстречу выйду?

— Стоять в строю, — сухо осадил рулевого капитан. — Спесь должно лечить не топором, а свинцом. Пушкари! Заряжать картечью!

В жерла бомбард вместо привычных каменных ядер полетели тугие холщовые мешки, доверху набитые рубленым железом, гвоздями и свинцовыми пулями. Жуткое, негуманное изобретение нового века, призванное рвать живую плоть на куски.

Рыцарская конница неслась во весь опор. До деревянных рогаток оставалось не более двух сотен шагов. Сэр Уильям уже предвкушал, как его копье пронзит грудь первого попавшегося пирата.

Завоеватель медленно поднял десницу. Выждал еще одно, бесконечно долгое мгновение, позволяя врагу подойти вплотную. И резко опустил ладонь.

— Огонь.

Залп десятка бомбард слился в единый, оглушающий раскат грома. Форт заволокло густым, удушливым пороховым дымом.

Смертоносный дождь из рубленого железа и свинца ударил в плотный строй кавалерии с такой чудовищной силой, словно сам дьявол взмахнул своей косой. Для