Для тебя бессмертный IV - Сим Симович

— Заберите свой хлеб. И свиней своих заберите, — сухо изрек завоеватель. — А коли в селении есть кузнец, пусть выйдет. Нам надобны подковы для трофейных коней и гвозди для форта.

Из толпы, неверяще крестясь и дрожа всем телом, вынырнул дюжий детина в прожженном фартуке. Он с опаской приблизился к пришельцам, ожидая подвоха.

Торстейн, не говоря ни слова, зачерпнул горсть серебряных гроутов и с громким звоном высыпал их прямо в широкие ладони опешившего мастерового.

— Задаток, — деловито пояснил бывший послушник, макая перо. — Скуешь до заката две сотни гвоздей — получишь еще столько же. Металл мы дадим.

Кузнец завороженно уставился на полновесное серебро. Последний раз он держал в руках звонкую монету еще до валлийских войн. Королевские лорды токмо забирали, не давая взамен ничего, кроме обещаний вечной жизни в раю. А сии жуткие демоны в черной стали не токмо спасли их от гладной смерти, но и щедро платили за честный труд.

— Да хранит вас Господь, господа хорошие! — истошно завопил кузнец, пряча монеты за пазуху. — Я вам тыщу гвоздей скую, не извольте сомневаться!

Сей звон серебра стал переломным. Первобытный страх перед захватчиками в одночасье сменился животной, прагматичной жаждой нормальной жизни. Изможденные английские крестьяне, веками гнувшие спины на своих спесивых баронов, вдруг осознали, что чужеземное иго слаще родного гнета.

Когда к околице Стоунбриджа подскакал запоздалый конный дозор соседнего лорда, чаявший поживиться крестьянским добром, их встретили не покорные, плачущие смерды. На пути всадников стеной встали местные мужики, вооруженные вилами, косами и тяжелыми дубинами, а за их спинами молчаливо и грозно высилась черная исландская фаланга.

Англичане начали убивать англичан.

Яд нового порядка Либерталии стремительно расползался по венам Империи. Деревни и малые веси сдавались без боя, с радостью принимая власть северян и поднимая на вилы собственных надсмотрщиков. Захватчики рушили феодальный строй не мечом, а сытым брюхом и звонким серебром. Королевство Плантагенетов, истерзанное налогами и войнами, начало гнить и разваливаться изнутри, предавая своего законного монарха за кусок свежего хлеба и гарантию того, что завтрашний день не обернется очередной бойней ради амбиций далекого лондонского трона. Шахматная доска покрылась трещинами, предвещая скорый и неминуемый крах старого мира.

Широкие, изумрудные холмы Уилтшира, издревле не видавшие ничего страшнее крестьянских ярмарок да мирных рыцарских турниров, днесь готовились испить великую кровь. Ослепленный яростью и загнанный в собственный же капкан, Эдуард Длинноногий бросил попытки потушить валлийский пожар. Поняв, что горцы служили лишь кровавой обманкой, старый монарх развернул измотанную маршами армию и устремился на восток, дабы грудью встретить истинного супостата.

Две разящие силы сошлись на просторной равнине, окаймленной вековыми дубравами.

С одной стороны, словно пестрая, переливающаяся на солнце чешуя гигантского змея, выстроилось королевское воинство. Гордо реяли на ветру сотни знамен с золотыми леопардами и родовыми гербами лордов. Впереди, переминаясь с ноги на ногу, стояли тысячи знаменитых английских и валлийских лучников с длинными тисовыми луками — смертоносная гордость Альбиона. За их спинами тяжело всхрапывала закованная в сверкающую сталь конница Плантагенетов.

С другой стороны долины, аки монолитная глыба черного льда, замерла рать Либерталии. Никаких гербов, никаких ярких плюмажей. Лишь непроглядный мрак клепаных бригантин, глухие дубовые щиты и частокол широких алебард. На флангах сей стальной фаланги угрожающе разверзли чугунные пасти португальские бомбарды, кои пушкари уже щедро накормили порохом и картечью.

Король Эдуард, облаченный в великолепный миланский доспех, восседал на огромном белоснежном жеребце. Монарх брезгливо скривил тонкие губы, обозревая вражеский строй.

— И сие есть те самые северные демоны, коими вы стращали мой двор? — надменно бросил владыка стоящим подле баронам. — Безродная, пешая чернь, укрывшаяся за железом! Они даже не выставили кавалерии для честного боя! Днесь мы преподадим сим выскочкам кровавый урок.

Государь властно поднял десницу, закованную в латную рукавицу.

— Выдвинуть стрелков! — скомандовал старый лев, и глас его раскатился над полем подобно грому. — Пусть небо почернеет от стрел! Стереть их в порошок, прежде чем мои рыцари растопчут остатки!

Протяжно запели боевые рога. Английские лучники споро выдвинулись вперед, вгоняя в рыхлую землю заостренные колья для защиты от случайной конной атаки. Тысячи мужей синхронно, с натужным кряканьем натянули тугие тетивы до самых ушей.

— Залп! — истошно завопили сотники.

Воздух разорвал зловещий, шуршащий гул, словно стая исполинской саранчи снялась с поля. Небо над долиной вмиг померкло. Смертоносная туча бронебойных стрел, способных пробивать рыцарские латы, по дуге обрушилась на порядки северян.

На противоположном краю поля предводитель Черного Флота даже не дрогнул, взирая на летящую погибель.

— Черепаха! Сомкнуть строй! — хлестко, без тени волнения скомандовал Крид.

Слитный, оглушительный лязгающий звук разнесся над низиной. Исландская пехота, обученная до автоматизма, в единое мгновение подняла широкие дубовые щиты, перекрывая их краями друг друга. Фаланга ощетинилась непробиваемым панцирем.

Стрелы градом ударили в деревянную кровлю. Они впивались в толстые доски с мерзким стуком, откалывали щепы, но не могли пробить сплошную преграду. Лишь единичные стоны свидетельствовали о том, что шальные жала нашли бреши в обороне. Английская гордость, косившая шотландцев аки траву, разбилась о прагматичную тактику южной античности, выкованную во льдах севера.

— Наш черед угощать, капитан! — радостно проревел Хальвдан, изнывая от нетерпения под своим щитом. — Дозволь слово молвить нашим медным глоткам!

Завоеватель едва заметно кивнул, опуская длань.

Жерла десятка бомбард изрыгнули адское пламя. Земля вздрогнула так, что кони под английскими баронами испуганно встали на дыбы.

Сие был не слепой навесной огонь каменными ядрами. Картечь, щедро сдобренная рубленым железом, ударила в плотные ряды лучников стелющимся, всесокрушающим шквалом. Свинцовый дождь с тошнотворным чавканьем косил стрелков целыми сотнями, отрывая руки, проламывая грудные клетки и превращая передовые шеренги короны в кровавое месиво. Истошные вопли боли и ужаса заглушили даже эхо пушечного грома.

Эдуард Длинноногий побледнел, узрев, как его знаменитые стрелки бегут прочь, бросая луки и давя друг друга в панике.

— Трусы! Смердящие псы! — яростно зарычал монарх, выхватывая длинный меч. — Конница, в атаку! Смять их фланги! Раздавить их пушки! С нами Святой Георг!