Для тебя бессмертный IV - Сим Симович

скользнул по развернутым чертежам. На пергаментах с пугающей, математической точностью были обозначены все тайные склады провианта короны, броды через Темзу, уязвимые места в нормандских замках и пути снабжения гарнизонов.

— Мои соглядатаи проникли всюду, — с профессиональной гордостью молвил Сильвио. — Мы ведаем, сколь мешков зерна лежит в амбарах Йорка, и сколь стражников дремлет на стенах Уинчестера. Анатомия их королевства днесь пред нами, аки на ладони расчлененного трупа.

— Зело борзо старик затеял с нами в прятки играть, — мрачно процедил Торстейн, отрываясь от своих амбарных книг. Квартирмейстер с досадой почесал лысеющее темя. — Коли они скопят силы да ударят разом со всех сторон, нам придется туго. Море-то мы держим, а вот на суше их числом поболе будет.

Завоеватель медленно провел закованной в сталь десницей над картой, словно стирая с нее нарисованные крепости.

— Эдуард мнит, что мы станем дожидаться, покуда он обнажит свой меч, — ледяной глас вожака заставил пламя свечей тревожно затрепетать. — Он мыслит категориями старого мира: благородные вызовы, долгие сборы рати, осады по всем правилам воинской чести. Мы же даруем ему войну нового века. Индустриальную. Безжалостную. Войну на тотальное истребление государственности.

Капитан вонзил кинжал прямо в нарисованный Лондон.

— Мы не дадим им дожить до весны. Англия будет стерта с лица земли прежде, чем их король успеет трубить сбор.

Тем часом, покуда в ольстерском чертоге вершились судьбы мира, вдали от чужих глаз кипела неистовая, дьявольская работа.

В просторных, выбитых прямо в базальтовых скалах кузнях Исландии и в захваченных литейных дворах Манстера рождалось новое, невиданное доселе оружие. Мастера Либерталии, щедро оплаченные английским же серебром, претворили в жизнь гениальные чертежи своего повелителя. Огромные, неподъемные осадные бомбарды остались в прошлом. Из кипящей меди и отборного португальского железа отливались короткие, толстостенные пушки.

Сии смертоносные жерла намертво крепились на прочные дубовые лафеты с широкими, окованными сталью колесами. Полевая артиллерия. Оружие, способное поспевать за маршем тяжелой пехоты, разворачиваться в чистом поле за считанные минуты и изрыгать картечь прямо в лицо атакующей коннице.

На широком плацу, специально выстроенном в виде путаных, узких улочек типичного английского града, проливался пот, щедро замешанный на крови. Тяжелая морская пехота оттачивала тактику уличных боев.

— Держать строй, псы ленивые! — истошно ревел Хальвдан, раздавая полновесные тумаки нерасторопным новобранцам из числа беглых йоменов. — Коли в теснине бьетесь, про длинные алебарды забудьте! Мешать токмо будут! Щит к щиту! Работать коротким клинком из-под низа! Вскрывать их, аки устриц!

Черная фаланга, повинуясь приказам рулевого, слаженно втекала в узкие проходы между деревянными макетами домов. Двое ратников намертво блокировали улицу тяжелыми ростовыми щитами, принимая на себя град учебных стрел, а позади них арбалетчики хладнокровно выцеливали мишени на «крышах» и в «окнах». Группа штурмовиков, вооруженная топорами и кувалдами, с пугающей скоростью вышибала дубовые двери, врываясь в помещения. Никакой жалости, никаких сомнений. То была идеальная, вышколенная машина смерти, заточенная под расчистку каменных лабиринтов вражеских столиц.

Торстейн, наблюдавший за учениями со стороны, довольно потирал руки, прикидывая в уме грядущие барыши.

— Днесь мы не токмо пушками их стены разнесем, мы их на собственных кухнях перережем, — бормотал казначей, довольно жмурясь.

Пружина великой бойни сжалась до предела. Черный Левиафан, насытившись кровью и златом в грабительских рейдах, изготовился к решающему броску. Вожак пиратской республики сплел смертоносную паутину, изучив каждую артерию, каждый изъян в анатомии Британии. Английский монарх, тешащий себя мыслями о реванше в застенках своего дворца, даже не подозревал, что приговор его тысячелетней короне уже подписан, и палач занес над Альбионом свой стальной, неумолимый топор.

Серая, промозглая мгла густым саваном окутала восточные берега Альбиона, когда из чрева Студеного моря вынырнул истинный кошмар английской короны. Эдуард Длинноногий, спешно стягивая рати к центральным графствам, готовился к великой генеральной сече в чистом поле. Владыка мнил, что пираты высадятся единым кулаком, аки норманны Вильгельма Бастарда, и попрут напролом на копья его рыцарей.

Но Черный Флот ударил иначе. Анатомия вторжения была выверена с пугающей, хирургической изощренностью неаполитанских шпионов.

Армада Левиафана не стала биться лбом о береговые твердыни и топтать прибрежную грязь. Исполинская флотилия разделилась на три разящих стальных клинка, кои безжалостно вонзились в самые жизненные артерии острова — в широкие устья великих рек: Темзы, Хамбера и Северна. Быстроходные когги с косыми парусами, не зависящие от капризов ветра, пошли вверх по течению, прорезая Англию насквозь.

На мутных водах Хамбера творилась сущая дьявольщина. Передовые отряды северян, высаживаясь с плоскодонных баркасов, брали под контроль переправы с такой молниеносной прытью, что гарнизоны не успевали даже натянуть тетивы.

Главный каменный мост графства Йоркшир, через коий пролегала важнейшая торговая и воинская дорога на юг, был захвачен на рассвете. Сотня английских алебардщиков, охранявших переправу, полегла под слитным залпом исландских арбалетов прежде, чем успела поднять тревогу.

Хальвдан, вытирая окровавленное лезвие своей пудовой секиры о плащ убитого сотника, весело скалил зубы, взирая на возвышающийся неподалеку мрачный замок местного лорда.

На зубчатых стенах твердыни уже суетились перепуганные стражники, звеня железом и спешно подымая подвесной мост. Английский барон, узрев, как у него под носом вырезали дозор, благоразумно решил запереться в своем каменном логове.

— Чего уставились, крысы благородные⁈ — громогласно заржал рулевой, потрясая кулаком в сторону башен. — Закрывайте свои дверцы покрепче, да засовы задвигайте! Никак дождичек намечается, неровен час — простудитесь!

— И пущай сидят, — деловито отозвался Торстейн, пристраивая свой объемистый сундук прямо на свежие трупы у парапета моста. Квартирмейстер разложил пергаменты, прикидывая в уме грядущие барыши. — Осаждать мы их не станем, сие токмо порох зря жечь да людей калечить. Дорога перерезана наглухо. Ни обозов с зерном, ни гонцов от короля они не дождутся.

— Скукотища! — разочарованно сплюнул Хальвдан, опираясь на древко. — Хоть бы на вылазку решились, уважили старика. А то сидят, аки мыши под метлой.

— Зело экономная скукотища, друг мой неотесанный, — наставительно поднял палец бывший послушник. — Зачем проламывать стены, коли глад сделает всю работу даром? Через луну сии гордые сэры сожрут своих скакунов, через две — начнут варить кожаные подметки,