Для тебя бессмертный IV - Сим Симович

Покуда северяне закупоривали логистику на севере и западе, главный удар наносился прямо в сердце Империи.

Эскадра Виктора Крида, ощетинившаяся жерлами новейших пушек, неотвратимо поднималась вверх по Темзе, направляя свой хищный взор на предместья Лондона. До столицы оставался всего один дневной переход, когда путь черным коггам преградил мощный речной бастион.

Англичане, памятуя о бристольской трагедии, перегородили реку толстенной, кованой железной цепью, натянутой между двумя каменными фортами на берегах. На стенах укреплений суетились сотни королевских лучников, готовых обрушить на незваных гостей тучи бронебойных стрел.

Предводитель Либерталии стоял на юте флагмана, равнодушно оценивая преграду. Ледяной ветер трепал его темные волосы, но на лице не дрогнул ни единый мускул. Сей бастион был учтен в расчетах Сильвио еще месяц назад.

— Владыка Эдуард мнит, что железом можно удержать океан, — сухо изрек капитан, не отрывая взора от натянутой цепи. — Покажем им силу нового века. Выкатывайте полевые орудия.

Дюжие пушкари сноровисто выкатили на носовую палубу «Левиафана» и соседних судов новенькие, короткоствольные бомбарды на колесных лафетах. Их не нужно было долго и муторно устанавливать на деревянные настилы — они были готовы изрыгнуть смерть по первому щелчку. Более того, с десяток плоскодонных баркасов уже высадили батарею таких же пушек прямо на илистые берега Темзы, беря бастионы в жесткие клещи.

Стены фортов озарились вспышками — английские стрелки дали первый, пристрелочный залп. Стрелы частым градом застучали по толстым дубовым щитам, коими прикрывались артиллеристы северян, не причиняя ни малейшего вреда.

Капитан плавно опустил десницу.

— Огонь.

Залп двадцати орудий слился в единый, сокрушительный рык, от коего вода в Темзе пошла мелкой, испуганной рябью.

Чугунные ядра, пущенные прямой наводкой со смехотворно малого расстояния, врезались в старую нормандскую кладку с ужасающей, немыслимой кинетической силой. Форты, рассчитанные на оборону от требушетов и таранов, не выдержали удара португальского пороха.

Правая башня жалобно хрустнула и медленно, в облаке удушливой серой пыли, сползла в реку, увлекая за собой десятки вопящих лучников. Железная цепь, лишившись одного из креплений, со звонким, звенящим стоном лопнула и бессильно ухнула в мутную воду, открывая путь к сердцу королевства.

— Картечью по руинам! Добить супостатов! — ледяной приказ Крида не ведал пощады.

Второй залп, сдобренный рубленым железом и свинцом, окончательно смешал остатки гарнизона с каменным крошевом. Гордость передовых рубежей Лондона была обращена в дымящуюся щебень за какие-то четверть часа.

Флотилия Либерталии, даже не сбавив хода, грациозно миновала пылающие руины, устремляясь дальше по Темзе.

Анатомия Альбиона была безнадежно разрушена. Молниеносный, индустриальный блицкриг Черного Флота отсек конечности Империи прежде, чем мозг успел отдать приказ к обороне. Лорды Йоркшира, Корнуолла и Уэссекса оказались заперты в своих феодах, не в силах ни прийти на помощь сюзерену, ни получить подкреплений.

Король Эдуард Длинноногий, стянувший остатки своей гвардии к стенам Тауэра, оказался в абсолютной, звенящей изоляции. Его могучее государство, ковавшееся веками, было расчленено и парализовано в считанные дни. Пиратская рука железной хваткой сжала горло столицы, и старый лев, окруженный своими перепуганными баронами, впервые за всю свою долгую, кровавую жизнь осознал леденящий душу вкус подлинной, неотвратимой безысходности. Врата Ада распахнулись прямо перед тронным залом Плантагенетов.

Тяжелые, напившиеся осенней влагой тучи нависли над раскисшими пустошами Мидлендса, изливая на истерзанную английскую землю студеный, непрекращающийся ливень. Природа словно оплакивала скорую погибель старого мира.

Эдуард Длинноногий, седой аки лунь, но обуреваемый неистовой, первобытной яростью, не пожелал покорно дожидаться бесславного конца за высокими стенами Тауэра. Монарх собрал под свои изодранные знамена последние крупицы королевской рати — верных баронов, чудом уцелевших в былых сечах наемников и наскоро созванное ополчение. Владыка вознамерился дать генеральный бой в чистом поле, свято веруя, что английская сталь и рыцарская доблесть сумеют превозмочь чужеземную бесовщину.

Обе армии сошлись посреди широкой равнины, днесь превратившейся в бездонное, чавкающее грязевое болото.

С одной стороны томилась в ожидании тяжелая конница короны — тысячи дестриэ, увязающих в глине по самые бабки. С другой, аки исполинский обсидиановый монолит, высилась фаланга Либерталии. Закованные в черные бригантины ратники невозмутимо укрывались за широкими дубовыми щитами, по коим барабанил ледяной дождь. На флангах, хищно оскалившись в сторону супостата, замерли полевые бомбарды, чьи запалы пушкари бережно прикрывали просмоленной парусиной.

Король Эдуард, облаченный в забрызганные грязью миланские латы, выхватил свой тяжелый двуручный клинок.

— Во имя Господа и Святого Георга! — истошно проревел старый лев, пришпоривая взмыленного скакуна. — Смять язычников! Втоптать их в сию грязь! Никого не щадить!

Рыцарская лавина сорвалась с места. Земля содрогнулась, исторгая из своего чрева фонтаны липкой жижи. Конница Плантагенетов неслась вперед, но скорость ее неумолимо падала — тяжелые доспехи и раскисший грунт делали свое черное дело. Гордость Альбиона, призванная прошибать каменные стены, днесь вязла в трясине, превращаясь в идеальную, неповоротливую мишень.

Предводитель Черного Флота, стоя на невысоком пригорке позади своих шеренг, даже не потрудился обнажить меч. Его ледяной взор равнодушно следил за потугами обреченных.

— Подпустить ближе, — процедил капитан. — Пусть увязнут так, чтоб не смогли развернуться.

Когда до замершей фаланги оставалось не более полусотни шагов, а лошади уже хрипели, надсадно выдирая копыта из грязевого плена, Крид коротко кивнул.

— Огонь.

Залп двух десятков короткоствольных пушек разорвал серую пелену дождя. Свинцовая картечь, смешанная с рублеными гвоздями, обрушилась на рыцарский строй с поистине дьявольской силой. Для смертоносного шквала, пущенного в упор, сияющие кирасы оказались не прочнее осеннего листа.

Первые ряды атакующих с тошнотворным хрустом вмяло в грязь. Кони с разорванными грудями бились в агонии, сминая под собой закованных в железо всадников. Следом за артиллерией ударили арбалетчики — тучи тяжелых, бронебойных болтов накрыли смешавшуюся, барахтающуюся в трясине конницу, пригвождая благородных лордов прямо к их собственным седлам.

— Фаланга! Добить увязших! — радостно рявкнул Хальвдан, перемахивая через строй щитоносцев.

Рулевой, аки изголодавшийся медведь, ворвался в гущу месива. Его пудовая алебарда со свистом