Для тебя бессмертный IV - Сим Симович

В просторной, выстуженной зале, где некогда тучные прелаты лениво бормотали латынь, днесь стоял оглушительный гул сотен детских голосов. Торстейн, облаченный в добротный суконный дублет, деловито расхаживал между длинными деревянными скамьями, на коих жались друг к другу сироты, беспризорники и дети столичных простолюдинов.

Бывший послушник грозно хлопнул тяжелой дубовой линейкой по столу, призывая сорванцов к тишине.

— А ну, пасти захлопнули, чертенята чумазые! — звонко гаркнул квартирмейстер. — Кто будет галдеть, останется нынче без мясной похлебки!

Гул мгновенно стих. Голодные, изможденные войной дети завороженно уставились на пузатого счетовода, для коих обещание сытной еды звучало громче любых господних заповедей.

— Отныне сие не монастырь, а первая Государственная Школа Либерталии! — торжественно возвестил Торстейн, потрясая зажатым в руке свитком. — Вы не станете боле зубрить бесполезные псалмы и кланяться невидимым духам! Мы выбьем из ваших голов дурь и вложим в них истинное сокровище! Вы будете изучать грамоту, счет, навигацию и черчение!

У дверей залы, нервно теребя потертый деревянный крест, переминался с ноги на ногу седой приходской священник — один из немногих клириков, коим новые хозяева дозволили остаться в граде ради усмирения паствы. Старик с неподдельным ужасом взирал на творящееся кощунство.

— Да помилует нас Господь… — истошно прошамкал священник, в праведном гневе шагнув вперед. — Что вы творите, ироды⁈ Вы губите их бессмертные души! Зачем смерду, рожденному ковыряться в навозе, разуметь счет и письмена⁈ Их удел — покорность и молитва!

Из густой тени колоннады, изящно поигрывая серебряным стиласом, неслышно выскользнул Сильвио. Неаполитанец брезгливо поморщился, оглядывая клирика с головы до ног.

— Смерду грамота, быть может, и ни к чему, святой отец, — елейным, источающим сладкий яд гласом пропел разведчик. — А вот будущему штурману Черного Флота, главному интенданту мануфактуры или инженеру-баллистику она жизненно необходима.

Итальянец подошел вплотную к священнику, и в его черных очах мелькнуло нечто такое, от чего старик испуганно попятился.

— Ваш Бог, преподобный, весьма скуп на чудеса, — продолжил Сильвио, издевательски похлопав клирика по плечу. — Он не снабжает наши пушки порохом и не прокладывает курс коггам сквозь туман. Посему нам нужны не плакальщики, покорно ждущие манны небесной, а грамотные, расчетливые умы. Республика кует не рабов. Республика кует свои собственные, острые клыки. И сии отроки — наша самая надежная инвестиция.

Торстейн согласно ухмыльнулся, раскрывая толстую амбарную книгу.

— Истинно так! — рявкнул казначей. — Эдуард гнал ваших отцов на убой за свое тщеславие, оставляя вас пухнуть с голоду! Либерталия же даст вам ремесло, сытное жалование и место в новом мире! Но токмо тем, кто проявит усердие! А лодырей и тупиц мы безжалостно отправим драить палубы и таскать ядра!

Внезапно в дверях школы возникла высокая, затянутая в черную кожу и сталь фигура. Виктор Крид переступил порог, принеся с собой запах оружейной смазки и соленого ветра. Дети, наслышанные жутких сказок о северном демоне, в страхе вжали головы в плечи.

Капитан неспешно прошел меж рядов. Его взгляд, обычно не ведающий пощады к врагам, днесь был задумчив и цепок. Завоеватель не видел пред собой грязных, перепуганных оборвышей. Он зрел материал. Сырую, неокрепшую глину, из коей надлежало вылепить фундамент тысячелетней Империи.

Вожак остановился возле худенького, вихрастого мальчишки с разбитым носом, коий, вопреки всеобщему страху, исподлобья, зло и дерзко глазел на повелителя Альбиона.

— Как кличут? — ровно вопросил северянин.

— Том, — огрызнулся пацан, судорожно сжимая кулачонки. — Моего батьку ваши люди в Мидлендсе положили.

В зале повисла мертвая, звенящая тишина. Торстейн побледнел, а священник судорожно перекрестился, ожидая, что сейчас чудовище снесет дерзнецу голову.

Но предводитель Либерталии лишь скупо, хищно улыбнулся.

— Твой отец был глупцом, раз пошел подыхать за чужое золото, коим с ним даже не делились, — безжалостно отчеканил Крид, глядя прямо в глаза мальчишке. — Учись прилежно, Том. Освой математику, научись читать морские карты, докажи свою пользу Республике. И тогда, через десяток лет, ты не станешь гнить в грязи по чужой указке. Ты сам поведешь в бой стальной неф и будешь брать города.

Капитан резко развернулся к своему ближнему кругу.

— Вдалбливайте в них дисциплину розгами, коли понадобится. Кормите досыта. Вычистите из их умов яд старых сказок о знатности крови и божественном предназначении. Верность не дается от рождения, верность воспитывается общим делом и справедливой платой, — бросил вожак, направляясь к выходу. — Замки рано или поздно рушатся от тяжелых ядер. Короли позорно гниют в земле, а боги молчат, когда им режут глотки. Лишь холодный разум, скованный железным порядком, способен воздвигнуть государство, коему не страшны ни время, ни чужие армии.

Новое поколение замерло, вслушиваясь в гулкие шаги удаляющегося повелителя. Зерно абсолютного, прагматичного порядка было брошено в благодатную, истерзанную разрухой почву. Центральный Штаб обретал свои каменные своды, но истинное, несокрушимое сердце Левиафана начало биться именно здесь, в этих выстуженных залах, где из пепла старого мира ковалась слепая, фанатичная и безжалостно образованная преданность Пиратской Республике.

Стылый, пронизывающий до самых костей ветер безжалостно трепал соломенные крыши убогих лачуг в деревеньке Оукхейвен, что затерялась среди необъятных йоркширских пустошей. Изможденные, перепачканные въевшейся глиной селяне хмурой, пугливой толпой жались к покосившейся околице. Барон де Лейси, их бывший исконный господин, месяц назад сгинул в кровавой грязи под Лондоном, а его надсмотрщики, почуяв неладное, разбежались аки крысы с тонущего нефа.

Крестьяне ждали неизбежного. Ждали, что новые, чужеземные хозяева Альбиона явятся с факелами да мечами, дабы выжать из деревни последние соки, угнать девок в полон, а мужиков вздернуть на дубовых суках забавы ради.

Мерный, тяжелый скрип тележных колес и мерное лязганье железа разорвали гнетущую тишину.

Из серой пелены тумана вынырнула процессия, от коей у селян душа ушла в самые пятки. Полсотни закованных в черные бригантины пехотинцев, ощетинившись лесом смертоносных алебард, маршировали шаг в шаг, не нарушая идеального строя. А позади них, натужно мыча, тащились дюжие волы, впряженные в тяжело груженые подводы.

Во главе сей пугающей кавалькады, восседая на толстом, лохматом муле, ехал Торстейн. Бывший послушник кутался в дорогой