Для тебя бессмертный IV - Сим Симович

Итальянец понимающе кивнул, и в его черных очах вспыхнул хищный огонек прозрения.

— А когда последний барон, укрывшийся в лесах, попытается собрать рать и вернуть свои родовые поместья… — протянул лазутчик, постукивая перстнем по кубку.

— Ему не придется сражаться с нашими фалангами, — жестко отрезал вожак. — Его разорвут на куски его же собственные, бывшие крестьяне. Ибо отныне барон идет не свергать чужеземных захватчиков. Барон идет отбирать их личную землю, их коров и их хлеб. Я намертво, неразрывно связал благополучие каждого смерда на Альбионе с выживанием Либерталии. Коли падет Республика — вернется старый порядок, и они вновь станут бесправным скотом. Мы сковали им золотые цепи алчности и прагматизма, кои стократ прочнее любого железа.

Завоеватель выпрямился, и в его голосе прорезался металл абсолютного, всепоглощающего контроля.

— Истинную власть не берут мечом, неаполитанец. Истинная власть произрастает из почвы. Мы напитали сию землю кровью лордов, а теперь пожнем с нее колоссальный, невиданный урожай преданности. Архипелаг отныне не просто покорен. Он стал нашей верной, клыкастой цепной псиной. И сия псина порвет любого, кто покусится на ее миску.

Кровь земли забурлила по новым венам. Аграрная реформа, проведенная с беспощадной, математической холодностью, навсегда переломила хребет старому феодальному укладу. Там, где короли столетиями сеяли страх, Виктор Крид посеял прагматичный, алчный интерес. И всходы сего посева обещали стать самым страшным и несокрушимым оружием Пиратской Империи на пороге грядущих, великих континентальных войн.

Бристоль, еще недавно зиявший обугленными проплешинами и пахнущий горелым дубом после безжалостного налета Черного Флота, днесь восстал из пепла с пугающей, неистовой прытью. Но сие не было ленивым возрождением старого портового града. Пиратская Республика перековала Бристоль в исполинское, ненасытное торжище, чье сердце билось в ритме звонкой монеты и скрипа корабельных снастей.

В просторном здании бывшей ратуши, кое новые хозяева без затей переименовали в Главную Таможню, стоял густой, осязаемый запах дорогих чернил, сургуча и человеческой алчности.

За необъятным дубовым столом, заваленным гроссбухами и векселями, восседал Торстейн. Бывший послушник, окончательно сменивший рясу на роскошный камзол из алого бархата, деловито щелкал костяшками огромных конторских счетов. По правую руку от него, небрежно облокотившись на резную спинку стула, замер Сильвио, изящно вращая в пальцах тонкий стилет.

Пред ликом казначея и главного лазутчика Либерталии, переминаясь с ноги на ногу, потела делегация самых влиятельных купцов. Тучные фламандцы в собольих шапках, надменные ганзейцы и чудом уцелевшие лондонские толстосумы с опаской взирали на хозяев нового мира.

— Пошлины зело грабительские, милостивые государи! — рискнул подать голос седобородый ганзейский купец, промокая лысину шелковым платком. — Мы испокон веков возили сукно и пряности в Англию! Прежний король брал десятую часть, а вы требуете треть за право разгрузить трюмы! Сие есть форменный грабеж! Мы разоримся!

Торстейн с грохотом захлопнул амбарную книгу, так что чернильница подпрыгнула.

— А ну, пасть захлопни, торгаш! — рявкнул бывший монах, сверля купца налитыми кровью глазами. — Грабеж, говоришь⁈ А когда ты вез свой паршивый шелк от Лондона до Йорка, скольким баронам ты платил дорожную подать⁈ За каждый мост, за каждую переправу, за право дышать воздухом в их поганых владениях! А сколько раз твои обозы грабили лесные разбойники али сами же баронские дружинники⁈

Ганзеец поперхнулся, затравленно оглядываясь на своих товарищей. Возразить было нечего. Старая Англия была испещрена сотнями феодальных застав, высасывающих из торговли все соки.

Сильвио мягко, по-кошачьи шагнул вперед. Его голос заструился по зале, аки сладкий неаполитанский мед, щедро сдобренный ядом.

— Мой коллега, при всей его прямолинейности, глаголет истину, уважаемые мастера, — улыбнулся разведчик, убирая стилет. — Капитан Крид предлагает вам нечто большее, нежели просто торговлю. Он предлагает вам абсолютную, нерушимую монополию и безопасность. Отныне на всем Альбионе нет ни единого лорда, ни единого шлагбаума. Заплатив пошлину в порту, вы вольны везти свой товар хоть на самый север Шотландии, не вытаскивая кошеля. Наши фаланги выжгли всех разбойников до последнего. Дороги Республики безопаснее церковного алтаря.

Торстейн перевел дух и, сменив гнев на милость, пододвинул к купцам новый, девственно чистый пергамент.

— Но сие касаемо чужаков, — казначей хитро прищурился, понизив голос до заговорщицкого шепота. — Для тех же, кто разумеет выгоду и готов принять наши правила игры, условия иные.

— И… каковы же сии правила? — робко осведомился лондонский суконщик, чьи глазки уже алчно заблестели в предвкушении барыша.

— Смените флаги, — изящно пояснил Сильвио, постукивая пальцем по столу. — Поднимите на мачтах своих коггов черное полотнище Левиафана. Примите гражданство Республики и перенесите свои главные конторы на наши берега.

— Под черным флагом пошлина отменяется вовсе! — торжествующе прогремел Торстейн, вскидывая пухлые руки. — Никаких налогов на торговлю! Токмо единый ежегодный взнос в казну на содержание военного флота. Более того! Республика щедро спонсирует тех, кто строит. Решишь возвести новую ткацкую мануфактуру али кожевенный двор? Казна выдаст беспроцентную ссуду серебром на закупку станков! Левиафану нужно много сукна для парусов и много кожи для доспехов. Мы готовы покупать всё, что вы произведете, по твердой цене!

В зале воцарилась звенящая тишина. Купцы, обуреваемые первобытным шоком, лихорадочно переваривали услышанное. Жестокие язычники с севера только что предложили им то, о чем они не смели и мечтать при христианских монархах: тотальную свободу предпринимательства, защиту инвестиций мощнейшим флотом мира и бездонный государственный заказ. Гордость и страх перед пиратским клеймом стремительно таяли в жарком котле математического прагматизма.

— Где… где должно поставить подпись? — сглотнув ком в горле, выдавил лондонский суконщик, первым потянувшись за гусиным пером. Ганзейцы и фламандцы, отпихивая друг друга локтями, бросились к столу следом.

В то же самое время, вдали от бюрократических битв таможни, на окраине Бристоля вершилась зримая магия новой индустриальной эпохи.

Виктор Крид, в сопровождении неизменного Хальвдана, мерным шагом инспектировал только что отстроенную казенную оружейную мануфактуру. Сие было не тесное, полутемное логовище кузнеца-одиночки. Пред взором завоевателя раскинулся исполинский, крытый черепицей цех, залитый светом из десятков широких окон.

Внутри стоял оглушительный, ритмичный грохот. Огромные кузнечные молоты, приводимые в движение сложной системой зубчатых