Для тебя бессмертный IV - Сим Симович

Спустя час Лейт пал, так толком и не проснувшись.

Торстейн, кутаясь в теплый шерстяной плащ, деловито расхаживал между захваченными амбарами. Бывший послушник с упоением ставил кресты углем на дверях, отдавая приказы сноровистым грузчикам из числа ирландских ренегатов.

— Зерно грузить на флагман! Железо и медь — в трюмы коггов! — звонко командовал казначей, потирая озябшие, но довольные ладони. — А сии дубовые бревна вязать канатами и тащить на буксире прямо на наши верфи! Вождь будет зело рад, лес тут отменный!

— А с сими упрямцами как быть? — десятник подтолкнул древком копья группу хмурых, связанных по рукам мастеровых. — Кузнецы да плотники тутошние. Смотрят волком.

— Смотрят волком, покуда брюхо пустое, да спина кнута ждет, — снисходительно хмыкнул Торстейн, позвякивая тугим кошелем на поясе. — На верфях Манстера живо спесь собьют звонким серебром. Грузи их в трюм, плотники нам надобны позарез!

Подобные дерзкие, молниеносные набеги захлестнули все побережье Британии, превратившись в эпоху Великого Террора. Капитан Крид не позволял вассальной Англии зализывать раны, а непокорной Шотландии — копить силы. Черный Флот стал полноправным, безраздельным хозяином вод.

Торговля на Альбионе умерла. Ни одно купеческое судно из Фландрии, Ганзы или Франции не смело приблизиться к проклятому острову, страшась быть немедленно пущенным на дно чугунными ядрами пиратских патрулей. Английские лорды, запертые в своих поместьях, бессильно скрежетали зубами, взирая, как их экономика бьется в голодной агонии.

Но и на суше им не было спасения.

В глубокой ночи, на изрезанном скалами берегу Корнуолла, разыгрывалась иная трагедия. Гордый английский барон, публично похвалявшийся в лондонских тавернах, что не отдаст пиратам ни единого пенни дани, днесь расплачивался за свою спесь.

Отряд Сильвио, высадившийся с легких баркасов, словно тени скользнул через крепостную стену поместья. Неаполитанские лазутчики, вооруженные короткими арбалетами и отравленными кинжалами, вырезали сонную стражу с пугающей, хирургической точностью. Никакого шума, лишь сдавленные хрипы оседающих в пыль часовых.

К рассвету ворота замка были распахнуты изнутри, и во внутренний двор тяжело вползли телеги экспроприаторов.

Барон, вытащенный из теплой постели прямо в исподнем, с ужасом взирал, как безмолвные люди в черных бригантинах деловито выносят из его сокровищницы серебряные блюда, мешки с монетами и дорогие гобелены.

Сильвио изящно облокотился на эфес рапиры, поигрывая сорванным с шеи лорда тяжелым золотым крестом.

— Вы… вы нарушаете договор! — брызгая слюной, истерично визжал аристократ, тщетно пытаясь вырваться из железной хватки двух дюжих северян. — Король Эдуард заплатил вам дань! Мои владения неприкосновенны!

— Уговор, милостивый государь, касается лишь Его Величества, — холодно и учтиво улыбнулся итальянец, пряча крест в кошель. — А вы, как донесли мои птички, изволили утаить от сборщиков полсотни слитков олова да изрядный табун лошадей. Капитан Крид не терпит лжи и дурных манер. Посему ваша казна отныне конфискована в пользу Республики.

— Я пожалуюсь сюзерену! Я вас на куски порву! — не унимался барон, багровея от ярости.

Разведчик сокрушенно вздохнул, стряхивая невидимую пылинку со своего бархатного рукава.

— Боюсь, жаловаться вам будет недосуг, — Сильвио сделал едва уловимый жест дланью.

Короткий взмах кинжала мизерикорда оборвал вопли лорда, оставив его медленно истекать кровью на брусчатке собственного двора. Лазутчики, споро погрузив добро, растворились в предрассветном тумане столь же бесшумно, сколь и появились, оставив после себя лишь разграбленное гнездо да мертвенную тишину.

Анатомия удушения Альбиона была доведена вожаком Либерталии до абсолютного совершенства. Архипелаг неумолимо, капля за каплей, истекал жизненными соками.

Медные рудники, амбары с зерном, запасы дуба и тысячи рабочих рук непрерывным потоком перетекали на запад и север — в ненасытное чрево ирландских и исландских доков. Пиратская республика жирела, крепла и ощетинивалась новыми пушками, покуда старая, гордая Британия превращалась в изолированную, голодающую тюрьму, запертую посреди стылого океана. Каждое бревно, украденное с берегов Англии, становилось новой мачтой Черного Флота; каждое зерно питало мускулы наемников. Зверь насыщался, готовясь к своему последнему, смертоносному броску.

Мрачные, закопченные своды ольстерского чертога тонули в неверном свете масляных светильников. Капитан Либерталии не тешил себя иллюзиями касательно подписанного мира. Завоеватель слишком хорошо ведал человеческую натуру, дабы уверовать, что гордый английский лев покорно стерпит ошейник из рабского серебра. Эдуард Длинноногий был заперт, унижен, но отнюдь не сломлен.

На гигантском дубовом столе, где некогда пировали ирландские вожди, ныне раскинулась колоссальная, сшитая из десятка телячьих шкур карта Британии.

Тяжелые, окованные железом двери чертога беззвучно отворились, впуская промозглый сквозняк. В залу скользнула фигура, облаченная в рясу странствующего францисканского монаха. Скинув глубокий капюшон, пришелец явил свету хищный, аристократичный профиль неаполитанского ловца душ. Сильвио изрядно исхудал, его щеки ввалились, а в очах застыла ледяная усталость после долгих лун, проведенных во вражеском логове.

— Мир дому сему, братие, — елейно пропел разведчик, но тут же брезгливо отшвырнул деревянный крест и налил себе полный кубок неразбавленного вина. — Клянусь всеми святыми, еще одна седмица в Лондоне, и я бы самолично вздернул их короля на рее токмо за то, что тамошний эль на вкус подобен ослиной моче!

Хальвдан, дремавший у очага в обнимку с алебардой, радостно загоготал, приветствуя южанина.

— Жив, бродяга! А мы уж чаяли, что тебя в Тауэре на дыбу вздернули! Сказывай, что вынюхал в английской столице?

Сильвио изящно утер губы кружевным платком, коий чудом сохранился в складках грубой рясы, и вывалил на карту целый ворох туго свернутых пергаментов.

— Старый волк зализывает раны, но клыки его всё еще остры, — голос лазутчика утратил шутливый тон, обретя стальную жесткость. Итальянец ткнул тонким перстом в самый центр Альбиона. — Эдуард платит нам дань, сие верно. Но в глубоких подземельях Тауэра и тайных лесных кузнях Мидлендса денно и нощно стучат молоты. Король тайно кует новые панцири и копит стрелы тысячами. Он собирает наемников со всей уцелевшей Европы, обещая им золотые горы за наши головы. Владыка Англии готовит великий мятеж, дабы грядущей весной сбросить наше иго.

Предводитель Либерталии неспешно подошел к столу. Взор осколков синих очей равнодушно