КОМСОМОЛ-5 - Ольга Войлошникова

Дорога, вихляющая меж полями, свернула в лес, и Хотару страшно обрадовалась дубам, чьи кроны смыкались вверху сплошным пологом.

— Коля! Сворачивайте в лес! Под деревья!

Убедившись, что последний ползун сполз с дороги и скрылся от наблюдателей, Хотару метнулась к переднему ползуну:

— Тормози! Тормози!

— Чево такое? — спросил Коля, выше высовываясь из корпуса машины.

— Я хочу узнать, кто это. И не наведут ли они на нас целый взвод ползунов, артиллерийскую батарею или того хуже — десяток шагоходов?

Призрак нырнул внутрь корпуса и через короткое время появился с придирчивым вопросом:

— И как ты это себе представляешь?

— Я не могу бросить людей. Если нас вдруг начнут бомбить, кто обеспечит им прикрытие? — Хотару уставилась на Николая.

Повисла пауза.

— Я?.. — не поверил он, тыкая себя в грудь. — Ты серьёзно⁈

— Если ты помнишь, Аркадий придал нам тебя для усиления! Вот он — нужный момент усилиться!

— Но они высоко!

— Так-то ты умеешь летать. Всё прочее — бездумное следование привычкам и стереотипам.

Николай несколько раз открыл и закрыл рот.

— Только не прибавляй плотность до того как проникнешь в кабину, — деловито сказала Хотару. — Двигай, пока они не улетели. Посади одного из них на дорогу.

— Но я же не лётчик! — всплеснул руками Николай.

— Да не сам посади! — фыркнула Хотару. — Методом угроз и умеренного насилия! Всему тебя учить надо… И помни! — крикнула она вслед удаляющемуся призраку, — мне он нужен живым!!!

Всех всему надо учить! Спасибо хоть дойчи, получившие строжайшую инструкцию без особой команды не высовываться, сидели по машинам тихо.

* * *

Николай

Легко ей было говорить — проникни в кабину! Первые два самолёта просто просвистели мимо него. Попробуй тут угонись! Да ещё и на такой высоте, к которой Николай мало того что не привычен был, так ещё и испытывал… пожалуй страх. Бестолковый страх-то — чем высота призраку повредит? — а поди ж ты.

Самолётики меж тем забеспокоились, засуетились. Ну точно, потеряли цель. Не обманула чуйка лису — ихнюю колонну летуны высматривали. Один из них спустился совсем низко и начал скользить над лесом на бреющем, почти касаясь верхушек деревьев. Его-то Коля и скрал. Разогнался, сколько мог, да и запрыгнул в кабину. И сразу плотности себе добавил, чтоб, значицца, не вылететь тут же. Удалось зацепиться!

В стеклянном колпаке кабины теснота была страшная. Хорошо, призрак — существо эфемерное, как профессор Мюллер говорит. Коля протиснулся мимо второго (почему-то пустующего) кресла и сказал, приблизившись к уху лётчика и проявляясь насыщенным синим цветом:

— Не гони, на пень наскочишь!

Эффект получился поразительный. Лётчик дёрнул какие-то рычаги (то ли специально, то ли от неожиданности), самолёт рванулся вверх, задёргался и заметался, как испугавшаяся лошадь.

— Тихо! Тихо! — заорал Коля. — Убьёсься, дурень!

— Ты кто⁈ — заорал в ответ лётчик, тараща глаза.

— Не твоего ума дело! Велено вон на ту дорогу самолёт посадить. Сади!

— А если я откажусь?

— Значицца, я тебе моргалы выколю, такие дела, — печально развёл руками Коля, помня об угрозах и умеренном насилии.

— Я сообщу на аэродром.

— Да ради Боженьки…

С минуту лётчик возился, щёлкал чем-то, потом торопливо заговорил:

— Синица, Синица, я Беркут!.. Принуждён совершить экстренную посадку… Кем?.. Э-э-э… — Он покосился на Николая, — чётко идентифицировать личность не представляется возможным.

Коля фыркнул:

— Не представляется! Садись уже, умник!

* * *

Разговор в лесу

Рёв мотора снизился, прорвался под полог леса, тут же словно подавился, затарахтел, зачихал и наконец заглох. Хотару нервно поджидала рядом с машинами, не торопясь снимать щиты и не отступая ни на шаг, чтобы не оставить их без прикрытия.

Николай появился быстро. Лётчика (молодого лейтенанта) он тащил под мышки над редким подлеском и валяющимися кое-где стволами. Хотару шагнула вперёд, словно прикрывая машины собой, посмотрела на человека, стащившего с головы странную шапку с прикреплёнными к ней огромными очками. Спросила резко:

— Вы следили за нами? Зачем?

...

Лётчик смотрел на неё внимательно, словно сравнивая с полученным описанием.

— У меня был приказ: отыскать колонну из восьми бронемобилей, автобуса и грузовика. В данной колонне автобус отсутствовал, но я подумал, что…

— Кем? Кем отдан приказ? — перебила она.

Лётчик замешкался, и взгляд у девушки изменился, а позади заплясала чёрная плотная тень. Совсем не девичья. Она подшагнула ближе и уставилась в самые зрачки лейтенанту — так, что он смог увидеть, как искры на дне её янтарных глаз наливаются багровым светом:

— У меня крайне дурное настроение! Говори быстро, если не хочешь увидеть цвет своих кишок!!! — и у неё мелькнули клыки! Настоящие такие, острые… — Ты тоже из вольной польски, от можа до можа⁉

— Сударыня, я человек военный, — быстро ответил он. — Приказы мнее отдаёт непосредственное командование. А что вы имеете в виду под вольными поляками, я представления не имею.

Тут лётчику показалось, что ещё секунда — и эта девица страшно, совершенно по-звериному зарычит, но вмешался синий прозрачный дядька, на котором лётчик с чувством полной нереальности происходящего опознал русскую сапёрную форму:

— Погодь! Не так надо! — он повернулся к лётчику и придирчиво спросил: — К какому аэродрому приписан?

— Военный аэродром номер двести тридцать один.

— Город ли деревня рядом — что? Не нервируй барышню, видишь, у неё и так тяжёлый день.

— Деревня Каролино. В семи километрах город Гродно.

— Гродно⁈ — воскликнула девушка и принялась браниться на лающем языке. Ни одного слова понятно не было, но по интонациям ясно — ругань.

— А зачем вы за нами следили? — спросил синий дядька, и девушка мгновенно замолчала и вперилась в лётчика, с подозрением сузив глаза.

— Говори! — пронзительно вскрикнула девушка, лётчик аж вздрогнул от неожиданности. В ухе засвербело.

— Поступила информация о потерявшейся колонне беженцев. Вас должны были дальше встретить.

— Ага! Встретить! — девушка обвиняюще ткнула в лётчика пальцем. — И сколько там пушек?

— Э-э-э… сударыня, я не могу знать про пушки… По-моему, это просто мотоциклы сопровождения.

Девушка и синий дядька переглянулись.

— Я им не верю! — упрямо сказала она. — Никому не верю! Если только… — она на секунду задумалась и снова ткнула лётчика в грудь: — У