Питер Грант - Бен Ааронович

щит. Тускло-серебристый металл напоминал нержавеющую сталь. В его центральной части были насечены две окружности, одна рядом с другой. Одну заполнял мелкий блестящий песок, который живо напомнил мне, что магия делает с микропроцессорами.

– Думаю, первый компонент – вот этот круг, пустой, – сказал я.

– Отлично, Питер, – кивнул Найтингейл.

– И соответственно, вот второй, целый.

– Такие устройства мы и называем двойными.

– А что тут написано с краю? – спросила Лесли, показывая пальцем.

Я глянул – по самому краешку диска и правда тянулась вязь каких-то знаков. Найтингейл пояснил, что раньше на капканах для демонов часто находили рунические надписи. Считалось, что в оригинальной скандинавской технологии руны тоже были частью заклятия.

– Как у даосов? – спросил я.

– Возможно, – сказал Найтингейл. – Сравнительная теория магии – дисциплина, которая находится пока в зачаточном состоянии.

Фирменный найтингейловский подкол, означающий «кроме вас, до этого никому нет дела».

– Мы потратили много времени и сил на перевод рунических надписей, а в итоге получили в основном оскорбительные посылы – например «Сдохни, английская свинья». Некоторые, впрочем, были весьма двусмысленными. Из них мне больше всего нравилась фраза «Это неэтичный аргумент». И конечно, был один неизвестный мастер, который оставлял подпись «С приветом из Эттерсберга».

– Что это означало?

– «Придите и избавьте меня от мук», – ответил наставник. – По крайней мере, мы так полагали. Они призвали в свои ряды множество адептов магии со всей Европы. Многие так и не смогли смириться с тем, что их заставляли делать. Кто-то покончил с собой, кого-то сразила странная болезнь: они просто прекращали есть и угасали. Другие были крепче духом – эти устраивали диверсии, пытались связаться с внешним миром в отчаянной надежде, что их услышат.

– Но ведь кто-то же услышал, – сказал я.

– Да, – кивнул Найтингейл, – мы.

Тут я узнал наконец буквы: рунами они не были.

– Эта надпись на эльфийском языке.

– Очень сомневаюсь, – покачал головой наставник.

– Не настоящих эльфов, – пояснил я, задумавшись на миг, существуют ли они, – а толкиеновских, из «Властелина Колец». Он, когда книгу писал, придумал целый язык и разработал алфавит.

– Народ, это все, конечно, очень интересно, – вклинилась Лесли, – и я просто обожаю торчать рядом со всякими убойными штуковинами, но вообще-то кушать хочется. Так что давайте поскорее разберемся с этим СВУ.

– СДУ, – поправил я, – самодельное демоническое устройство.

– Да не похоже на самодельное, – возразила Лесли. – Наоборот, изготовил явно мастер. И явно на заказ.

– Сперва закончим, – сказал Найтингейл.

Лесли явно злилась, но решила промолчать.

– Заряд первого компонента, – Найтингейл показал на пустой диск, – должен был сработать на любой магический импульс в этих стенах. Думаю, его нарочно «взвели», чтобы уничтожить кого-то из вас, когда вы вернетесь. Но, к счастью, на вашем месте оказался я и успел сдержать и рассеять взрывную волну.

– А если бы не успели? – спросил я.

– Разумеется, взрывом бы меня убило, – ответил Найтингейл, – и вместе со мной всех, кто находился бы в квартире. Весьма вероятно также, что с жизнью распрощались бы все в радиусе двадцати ярдов от дома.

Я уже открыл рот спросить, каким образом, но Лесли возмущенным взглядом заставила меня молчать. Как же все-таки красноречивы эти голубые глаза!

– Но, к счастью, это здание современное, и к тому же из бетона, – продолжал Найтингейл.

– Оно недостаточно старое, чтобы напитаться вестигиями, а бетон очень хорошо их поглощает. Я намерен загнать демона в эти стены, он будет уходить гораздо медленнее, чем первый. Само заклинание будет очень быстрым, вы не успеете отследить. От вас же требуется уловить сущность демона. Возможно, так у нас получится определить его происхождение.

Глубоко вздохнув, Найтингейл протянул руку над диском, выбросив вперед два пальца. Движение было странноватое, какое-то даже религиозное. Пальцы зависли в паре миллиметров от диска.

– Ощущения могут быть довольно неприятными, – сказал он и коснулся диска.

Слабо сказано, черт возьми. Охренеть как слабо сказано.

Нет, нас не вывернуло наизнанку, мы не упали в обморок и не разрыдались. Но ко всему этому были очень близки.

– Что скажете? – спокойно спросил менее впечатлительный Найтингейл.

– Собака, сэр, – сдавленным голосом ответила Лесли. – Отвратная зверюга типа питбуля или ротвейлера.

Второе взрывное устройство тоже превратилось в горстку песка. Какую-то часть моего сознания снедал вопрос: не эта ли сила уничтожила столько моих телефонов? А другая часть истерично верещала, что мяса я в жизни больше не возьму в рот.

Был запах крови, была боль и безумное, яростное торжество. Были бетонные стены и подстилка из гнилой соломы. А потом все это начало угасать, рассеиваться – так бывает, когда после пробуждения блекнут ночные кошмары и чувствуешь, как комок ужаса где-то в животе потихоньку тает.

– Собачьи бои, – сказал я.

Поднялся на ноги, правда, не слишком уверенно, потом помог встать Лесли. Найтингейл резко выпрямился. Я никогда еще не видел у него в глазах такой ярости.

– Он использовал собаку, – процедил наставник. – Не знаю, что может оправдать подобные методы.

– Ну, на этот раз хоть не человека, – возразила Лесли.

– А можно взять образец? Это безопасно? – спросил я.

Найтингейл разрешил. Криминалисты, похоже, вообще ничего не почувствовали. Я взял у них пару пакетов для образцов и расфасовал песок из обоих дисков. Затем включил телефон, сфотографировал надпись с краю. И спросил:

– А немцы использовали для этого собак?

– Если и да, нам об этом неизвестно, – ответил Найтингейл. – Впрочем, у них был неограниченный запас человеческого материала.

– Как по-вашему, он связан с Безликим? – спросил я.

– О, я полагаю, мы имеем дело с магом номер один, – сказал Найтингейл. – По возрасту как раз он мог обезглавить Ларри Жаворонка и основать заведение в Сохо.

– Он выглядел так, словно перенес инсульт, – сказала Лесли, – возможно, переборщил с магией. Понятно, почему залег на дно.

Безликий, с которым столкнулся я и который безуспешно гонял меня по крышам в Сохо, был молод. Лет тридцати с небольшим. Если Вудвилл-Джентл по болезни отошел от дел в семидесятые, когда его преемник еще пешком под стол ходил, то логично, что в их деятельности возник такой перерыв. Найтингейл с этим согласился.

– Но хотелось бы все же выяснить, что их связывает, – сказал он.

– Да что угодно, – отозвался я. – Возможно, Безликий его родственник. Или ученик. Или просто тип, которого он случайно подцепил на автобусной остановке.

– Последний вариант, думаю, можем исключить, – сказал наставник.

– Но теперь-то хотя бы одного из двух мы знаем, – напомнила Лесли. – Можем найти его медицинскую карту, проверить регистрацию его русской сиделки, исследовать шприцы, отследить платежи, которые отсюда проводили. У нас, в конце концов, есть его имя! От этого и будем плясать.

– Плясать будем очень,