Питер Грант - Бен Ааронович

очень осторожно, – строго сказал Найтингейл. – Я абсолютно уверен, что капкан установили на вас с Питером, и, вернувшись сюда, вы погибли бы. Информацию по нему вы, конечно, проверяйте, но отныне все встречи с потенциальными Крокодильчиками будут проходить только в моем присутствии. Вам понятно?

Мы с Лесли не имели ничего против подобной смены тактики. Мало что подпитывает инстинкт самосохранения лучше смерти, которой чудом сумел избежать. Найтингейл, прекрасно понимая, что мы под впечатлением, отправил нас домой. Но я пока не был готов вернуться в тишину и сумрак Безумства.

– А пошли в паб, – предложил я в лифте. – А то уже сто лет не пили вместе.

– И почему, интересно? – отозвалась Лесли, постучав ногтем по маске возле рта.

– Ой, да ладно. Возьмешь соломинку.

Ну разве можно было отказаться?

– Куда пойдем-то? – спросила она, когда мы втопили по набережной Виктории.

– В «Эй Би Локал», куда ж еще.

Лесли аж вздрогнула.

– Ну ты и скотина.

– Они переживают, – сказал я. – Хотят узнать, как ты. Рано или поздно тебе все равно придется… встретиться с ними.

– Лицом к лицу, ты хотел сказать?

– Именно лицом, – кивнул я, – и именно к лицу. Но самое главное, мы с тобой весь вечер будем пить бесплатно.

13. Слоун-сквер

Так уж повелось: работаешь в полиции – значит, выпиваешь. Если ты, конечно, не констебль Гулид. В ее случае работать в полиции – значит терпеть пьяных соратников. Такая жизнь начинается, когда становишься констеблем и выходишь патрулировать улицы. За двенадцатичасовую смену добрые горожане так вынесут мозг, что потом его обратно не вставишь без стимуляторов. Если б у нас легализовали марихуану, копы моего возраста после смены первым делом забивали бы нехилый косяк. Но поскольку трава запрещена, мы ходим в пабы. Я успел выхлебать первую пинту, когда вспомнил, что вообще-то приехал на машине и, следовательно, сегодня моя очередь благородно воздерживаться.

«Эй Би Локал» – классический викторианский паб, которому едва удается сохранить свою историчную атмосферу благодаря исключительному везению и удачному расположению вдалеке от оживленной дороги. Он не то чтобы всегда забит копами, но любой, кто вздумал бы затеять тут драку или стащить у кого-то бумажник, огреб бы серьезные проблемы. Рядовых копов можно отличить по костюмам из «Бартона» и «ДиСи», в то время как старшие по чину щеголяют в шитых на заказ. Не только потому, что могут себе это позволить, – они надеются, дорогую одежду будет жалко заливать различными биологическими жидкостями.

В конце барной стойки в кругу подчиненных восседал Сивелл. Он поил их, абсолютно уверенный, что бдительная и мудрая инспектор Стефанопулос держит расследование в своих надежных руках. Заметив Лесли, он поманил ее к себе. Я двинулся было следом, но Сивелл предостерегающе поднял палец. Лесли всегда была его любимицей. Мне же он пустил по стойке одну-единственную кружку пива. Ну, хоть что-то для начала.

Ко мне подсела темноволосая белая девушка-констебль, имени которой я не помнил. За ней хвостом приплелся констебль Кэри. Она поинтересовалась, правда ли, что я служу в Безумстве. Когда я кивнул, она спросила, действительно ли магия существует.

Я объяснил, что в мире вообще много очень странной фигни, но колдовство, заклинания и все такое прочее – это сказки. Такой ответ я взял на вооружение с тех пор, как легкомысленно проболтался Эбигейл, юной и талантливой охотнице за привидениями, а она поверила и запомнила.

– Жалко, – вздохнула она, – всегда считала, что наша жизнь могла бы быть и поинтереснее.

Вскоре она отчалила, и Кэри уныло выплыл в дверь следом за ней, как забытый воздушный шарик. Если она отпустит этот шарик и он улетит, ей будет грустно, подумал я.

Оглянулся на Сивелла: он развлекал Лесли. В руке у нее был высокий стакан с каким-то разноцветным алкогольным коктейлем. Из него торчали бумажный зонтик и изогнутая соломинка, на ободке виднелась лимонная долька. Удостоверившись, что она не скучает, я решил не упускать возможности выяснить что-нибудь новое по нашему делу.

Есть три основных способа получить актуальную информацию о ходе расследования. Первый: заходишь в ХОЛМС и методично просматриваешь журнал заданий, изучаешь показания свидетелей, заключения криминалистов – в общем, растекаешься по следственному древу, скрупулезно исследуя каждую веточку. Этот способ хорош, если компьютер с выходом в ХОЛМС есть дома: можно работать под пивко с пиццей. Второй способ – когда вашу следственную группу собирают за рабочим столом и заставляют каждого отчитываться по действиям. Часто с помощью маркерной доски или, если сильно не повезет, презентации и проектора. Главный плюс: если ты старший следователь, то одного взгляда в глаза подчиненным тебе хватит, чтобы понять, говорят ли они что дельное или гонят пургу. А минус в том, что через полчаса после начала любой участник рангом ниже суперинтенданта начнет впадать в прострацию.

Третий же способ узнать что-то от следственной группы – поймать ее в пабе. У эдакой «засады», помимо пива и орешков, есть огромный плюс: в пабе никто не захочет говорить о работе. Коллеги в двух словах выложат все, что знают по делу, только бы ты поскорее от них отстал. В итоге не будет жути вроде: «Транспортная служба совместно с полицией Сити провела оценку видеозаписей на всех возможных точках доступа, и, несмотря на расширение списка проверяемых камер вплоть до незарегистрированных, нам еще предстоит отследить перемещения Джеймса Галлахера до момента его попадания на станцию “Бейкер-стрит”». А будет простое: «Мы проверили все камеры в подземке, этот придурок будто со звездолета “Энтерпрайз” туда сиганул».

Коротко и ясно, но все равно никакого толку. Сокурсники считали его скучным, преподаватели называли талантливым, но скучным, а лондонцы, с которыми он успел пообщаться, говорили, что он милый и вежливый. И скучный, да. Единственное, что могло вызвать интерес, – систематические и необъяснимые исчезновения Джеймса, начавшиеся в конце сентября. Никто не знал, где он был и что делал во время этих отлучек.

– Да может, просто по клубам тусовался? – предположил констебль, с которым я беседовал. – Каждому надо выдыхать иногда, я вот люблю, например, выпить пинту-другую.

Что до питья, то я занимался этим весь вечер, а в результате выяснил только, что апельсиновый сок в меня больше не лезет. Стал подумывать, не осмелиться ли еще на кружечку пива, но тут Сивелл поманил меня пальцем. Я вдруг очень порадовался, что трезвый.

А вот Лесли впервые на моей памяти так набралась.

– Извините меня, джентльмены, – хихикнула она, – пойду припудрю остатки носика.

Она встала и, пошатываясь, двинулась к туалетам. Сивелл поморщился, глядя ей вслед.

– Она была лучшей из вашего