Обратный отсчет - Токацин

голос прозвучал почти жалобно, и он недовольно сощурился — всё-таки надо было сохранять спокойствие. — Чем они измеряют длину и глубину? Шагами? Длинами хвоста? Есть какое-то общее… слово? Общий образец длины?

Корген пару секунд молча смотрел на него, и его шипы плавно колыхались.

— Я никогда не слышал, чтобы Текк’ты что-то измеряли, — сказал он. — Шагами измеряют те, кому есть, чем шагать. Локтями — те, у кого есть локти… Я сейчас спрошу, Дим-мин. Но ответ, наверное, тебя не обрадует.

«Да мне уже нерадостно,» — Гедимин угрюмо щурился на гигантских змей, пытаясь заставить искрящий мозг выдать хоть что-то полезное. «Куда же нас занесло, мать моя пробирка… И чего мы тут понастроим…»

— Текк’ты не знают, что тебе ответить, — сообщил Корген; он сам выглядел растерянным и смущённым. — Они поняли, что тебе нужен прямой колодец. Они могут начать копать. Когда они спустятся на один или два нырка, ты скажешь им, сколько осталось.

— Нырок? — Гедимину на секунду стало не так тошно. — Они измеряют глубину нырками?

— Ну да, они же ныряют вниз, — отозвался Корген. — На столько, на сколько им хватает сил. Если черви идут ниже, они ныряют ещё раз.

Гедимин помянул про себя размножение «макак».

— У каждого Текк’та свои силы, так? И нырки у них у всех разные? Да ещё… сытый и голодный ныряет по-разному? Или усталый и полный сил…

Корген зашелестел шипами.

— Да, так. Знаю, что они иногда ныряют, кто глубже.

«А мне это знать на кой?» — Гедимин тяжело вздохнул. «Так что мне с ними делать? Вводить метрическую систему? Пересчитывать всё в условные нырки? А чьи? Вон того копателя или вот этого?..»

— Дим-мин, — заговорил, выждав немного, Корген. — Если надо, чтобы этот колодец был прорыт точно по твоей задумке… Текк’ты хорошо умеют копать от метки до метки. Я могу расставить для них метки внутри камня, и им будет видно, где надо рыть.

Гедимин мигнул.

— Внутри камня? Метки?

— Ну да, по этим твоим чёрточкам на рисунке, — Корген тронул металлическим когтем забытую всеми голограмму. — Они все на равных промежутках друг от друга? Очень красиво. Дай мне какие-нибудь камешки, штучки… только не той породы, что камень там, внизу. Что-то, что Текк’ты сразу отличат и не спутают.

Гедимин в растерянности уткнулся взглядом в каменную россыпь. «Метки внутри камня. Чтобы отличались. Дать ему куски фри… А, стоп. Он, и правда, удачно придумал. Если он сможет перенести мою карту на местность…»

Он неловко наклонился, пошарил здоровой рукой в мелких камешках. Застывшая, ещё немного тёплая капля рэссены повернулась почти сразу же. Гедимин зажал её между пальцами, нашарил ещё две. Корген присел рядом, разворошил гравий широкой ладонью.

— Металл! Да, это хорошо придумано. Это они учуют на любой глубине.

Гедимин кивнул, сделав вид, что всё понимает.

— Надо работать, — пробормотал он, поднимаясь на ноги. — Пойдём. Ты начнёшь размечать, а я нарежу ещё вешек. Вон от того шара отрезать, чтоб не копаться…

— Держись, — Корген, прижав к телу шипы, подставил сармату плечо. — Сойдём безопасным путём.

Текк’ты тихо ждали внизу, пока сармат и страж спускались. Гедимин видел, как втягиваются их тела в землю, пока снаружи не остались последние пять-семь метров. Корген отпустил его, когда они вышли на гладкую площадку. Гедимин огляделся, пересчитывая вешки. Гигантские змеи повалили их, но не сместили — на площадке остался очерченный круг.

— Здесь, — сармат забрал вешку и положил на её место кусочек металла. — Восемь штук по кругу для разметки. Я разложу, а ты…

Корген молча взял металлическую каплю, зажал её в ладони и сунул руку в каменную плиту. Она вошла без малейшего сопротивления, будто камень был голограммой. Гедимин ошалело мигнул.

— Так? — оглянулся на него Корген. Его рука до середины предплечья уходила в «материк». Сканер хорошо её видел — и плотный слоистый камень, окружающий её со всех сторон, и даже каплю рэссены, зажатую в ладони.

— Могу заглубить по локоть, — предложил страж, выждав пару секунд. Гедимин встряхнулся. «Надо работать,» — напомнил он себе. «Он так умеет. Как это делается — разберёмся потом.»

— Так оставь, — сказал он. — Текк’ты видят эту метку? Хорошо видят?

По долине прокатился негромкий, но давящий на уши гул. Гедимину показалось даже, что камень под ногами вибрирует.

— Чего ж не видеть? — Корген, разжав ладонь, без усилий вынул руку из «материка». Слиток рэссены остался лежать в горной породе; слои вокруг него «улеглись» на свои места, и сармат, как ни вглядывался, не видел никаких следов деформации — будто рука, «пробившая» камень, была всего лишь голограммой. Но металлическая капля теперь лежала внутри скалы… Гедимин тяжело качнул головой и на секунду зажмурился.

— И дальше размечать по вешкам? — спросил понемногу теряющий терпение Корген. Он уже сидел у следующей полосатой метки и прощупывал скалу рядом с ней. За ним внимательно наблюдали Текк’ты.

— Угу. На ту же глубину, — Гедимин, стараясь на него не оглядываться, прошёл по кругу, раскладывая камешки, и остановился рядом с шаром, скатанным из рэссеновых капель. «Нарезать вешек,» — повторял он про себя, глядя только на резак в руке и — изредка — на сигма-сканер. Корген расставлял разметку аккуратно, выверяя расстояния по дуге и по радиусам, — только однажды прибор показал небольшое смещение.

— Heta! — Гедимин, оставив нарезанные кусочки валяться рядом с пирамидой из шаров, быстро подошёл к нему. — Эту метку сдвинь вот сюда.

Он когтем процарапал короткую черту. Корген сунул руку в камень. На экране сканера видно было, как он осторожно, одним пальцем продавливает в скале канал, проталкивает в него кусочек металла и убирает палец. Слои горной породы, едва страж вынимал из них свою руку, смыкались, как вода, в прежнем, ненарушенном виде. Гедимин смотрел на экран с тоской и болезненно щурился. «Ну и как вот это объяснить?»

— Все стражи так умеют? — спросил он, когда Корген повернул к нему голову. — Меня научишь?

Шипы стража тихо зазвенели.

— Я умею. Научить не могу, — казалось, он смутился. — Это наше врождённое. Я — эгимерра.

Гедимин мигнул.

— Это вроде национальности? Биологический вид?

— Мы — эгимерры, — Корген резким движением провёл двумя руками вдоль своих шипов. — Я тут один такой.