Дубликат - Леонид Жилеев

Александр наконец нашёл очки и смог разглядеть и уже отвернувшуюся к окну и демонстрирующую всем свой затылок Женю, и сбитого с толку Сыроежкина, и бейсболку, принадлежащую тому же Сыроежкину и валяющуюся сейчас на полу.

— Ведь ничего же не делал. Проснулся, а ты у меня на плече спишь и с плеча сползать начала. Ну я и пошевелился чуть, чтобы тебе удобно было, — тихо бормотал смущённый сосед.

«Пора вживаться в роль», — подумал Александр. Он поднял с пола бейсболку, непонимающе оглядел её, отряхнул. Потом, словно что-то сообразив, протянул её Сыроежкину.

— Вот, возьми, пожалуйста. Ты, наверное, уронил, когда спал.

— Да, спасибо, — Сыроежкин чуть покраснел, но говорить, как было дело, не стал.

У Сыроежкина нашлась другая тема для разговора. Внимательно посмотрев на Александра, он округлил глаза и уже другим голосом, обращаясь как к старшему, спросил:

— А ты — тот самый Шурик Трофимов?

— Да, я… Шурик Трофимов, но почему «тот самый»?

— Ну как же, я читал о тебе в журнале. Победитель трёх всесоюзных олимпиад: по программированию, по кибернетике и по робототехнике. Мы по твоей статье в кружке робота собирали.

И разговор пошёл по накатанной многими циклами колее. Можно было не задумываться об ответах — язык сам знал, что нужно говорить. Александр и не задумывался, поглядывая между репликами в окно автобуса. Вот и последняя опора ЛЭП перед воротами, обозначающая внутренний периметр. Автобус начал плавно сбавлять ход. Зашевелились пионеры, самые нетерпеливые уже откинули подлокотники кресел и сидели, выставив чемоданы и свесив ноги в проход, готовые сорваться с места и побежать к дверям в ответ на шипение пневматики. По проходу быстрым шагом прошёл Семён. Да, Александр узнал его, вот только много циклов назад перед расставанием в посёлке Семён выглядел на семнадцать лет, а сейчас казался двадцатипятилетним. «Видимо, активировался, сумел встроиться в Систему, — подумал Александр, — и Система привела его облик в соответствие с новой функцией. Помнил бы я циклы — я бы знал точно».

Когда автобус начал разворачиваться, перед тем как окончательно остановиться и открыть двери, а пионеры приготовились сорваться с места и устроить свалку перед дверями, от передних сидений раздался резкий свисток. Это было настолько неожиданно, что все вздрогнули. «Не по программе, — отметил про себя Александр, — хотя да, он же активированный».

— Уважаемые пионеры и примкнувшие, — с интонациями экскурсовода заговорил Семён, — наш самолёт совершил посадку в аэропорту «Совёнок один», через несколько минут подадут трап, а пока прослушайте…

«Дурачится», — не то чтобы Александр был против, но не полагалось так. Пионеры должны были сейчас под управлением заложенных алгоритмов встать и, устроив, конечно, свалку, но свалку управляемую и декоративную, выйти из автобуса. И уже там, на площадке, при появлении вожатой жёсткие поведенческие алгоритмы первого и второго уровней должны были перестать действовать. А то, что делал сейчас Семён — оно просто сбивало с толку управляющие программы… Александр опять прислушался к Семёну.

— …Поэтому тот, кто выйдет последним…

— Тот тухлый помидор! — закричал неизвестный пионер из среднего отряда.

Это Александру он был неизвестный, но не Семёну, заблокировавшему входные двери.

— Умница, Виктор, — делая ударение на последнем слоге имени, отчего оно начало звучать на французский манер, парировал Семён. — Но ты не угадал. Я всего лишь хотел сказать, что тот, кто покинет автобус последним, получит право выбрать себе любой домик для проживания. А первого выскочившего на улицу администрация заселит в домик по своему выбору.

— Эй!.. — закричали с задних рядов.

— Поправку принимаю. Это касается только пионеров среднего отряда и их домиков.

* * *

Давно уже вышел младший отряд, был встречен вожатой и построен у ворот. Только две девочки и три мальчика подбежали к компании с заднего сиденья «Икаруса». Обнялись — некоторые с удовольствием, некоторые неловко, но всё равно с радостью — и убежали назад к своим. Давно уже чинно (по сравнению с октябрятами — чинно и степенно) вышел из «Икаруса» отряд старший и стоял кучкой на обочине. Уже Ольга Дмитриевна подошла к старшим пионерам, заглянула в автобус, шепнула на ухо Семёну: «Сам кашу заварил — сам и расхлёбывай», — и увела октябрят в лагерь. А средний отряд продолжал сидеть в автобусах, причём как в «Икарусе», так и откуда-то прознавшая об праве выбора домиков та часть отряда, что ехала в ЛАЗе вместе с октябрятами.

Старшие отошли с асфальта в тень и уселись — кто на чемоданы, кто просто на траву.

— Алис, может, уведёшь старшаков? А то им ещё бельё и форму получать и домики, кстати, занимать.

— И пропустить всё веселье?

Александр сидел на своём чемодане, вполуха слушал Сыроежкина, севшего на своего любимого конька о перспективах робототехники, и неожиданно для себя начал мысленно анализировать сбой поведенческого алгоритма среднего отряда.

«Нет, со своими механизмами я бы элементарно разобрался: перезагрузил и всё. А эти — это Виолетты подопечные, и даже не Виолетты, а того, кто там у неё главный по этологии был. Длинный такой блондин, имени не помню. Можно и этих перезагрузить, конечно. Сейчас самое начало цикла, они даже не поймут ничего. Взять у Глафиры выключатель, и привет. Но что делать с активированными — уж очень они все похожи на людей? Распространяются ли на них этические нормы? Хотя у Глафиры двадцать пять лет назад рука не дрогнула, пусть она и любила их. Хватило у неё совести, хватило и у меня, пусть я и не довёл дело до конца. Стоп! Вот мысли об этом — табу! Только где та Глафира? И выключатель? Ну хорошо, если нельзя перезагрузить, то надо на них влиять с другой стороны…»

— Сенька, давай их пинками выгоним! — прервал размышления голос Алисы.

— Что? И Катьку с Викой, Макса и Витьку тоже выгонишь? Дружескими пенделями?

— М-да, проблема. А может, это не те? Не наши?

— Те, те. Я проверил.

«…А активированные, оказывается, могут дружить с пассивными. Интересно, чья это заслуга? Так, я, кажется, нашёл выход. Но стоит ли помогать „Сеньке“? Наверное, стоит. Я, правда, выйду из образа и подставлю Шурика, но не сидеть же здесь до конца цикла».

Александр встал, извинился перед Сыроежкиным и, не глядя ни на кого, подошёл к Семёну.

— Простите, пожалуйста. Можно вас на пару минут?

— Да, конечно. И, Александр, можно на «ты»?

— Тогда я Шурик, в крайнем случае, Саша. А Александр… Я… тебе уже, помнится, говорил…

Пять минут спустя сидячая забастовка среднего отряда закончилась. Повеселевший Семён сначала попросил весь средний отряд собраться в одном автобусе, чтобы не