Дубликат - Леонид Жилеев

— Я говорил, что последний вышедший из автобуса будет сам выбирать себе домик?

— Да-а-а!

— Я говорил, что первого вышедшего из автобуса администрация поселит, не спросив его мнения?

— Да-а-а!

— Так вот, продолжаем разговор. Вас здесь сорок два человека (Александр, услышавший эти слова, пожал плечами). Домик себе будет выбирать не один — самый последний, а домики будут выбирать те двадцать один человек, что выйдут последними. Последний выбирает из двадцати одного домика, предпоследний — из двадцати, предпредпоследний — из девятнадцати. Вы меня поняли. Согласны?

— Да-а-а!

— Но сначала администрация расселит вышедших первыми пионеров в лучшие домики. А вы уже напрашивайтесь к ним в соседи. Если они, конечно, захотят вас взять.

— У-у-у-у…

— Вот такое у-у-у-у… Или вы сейчас разобьётесь на пары и сами разберётесь, кто, где и с кем будет жить. — Семён сунул в руки ближайшему пионеру план лагеря. — Кстати, для этого необязательно сидеть в автобусе.

Потом был сумасшедший вечер: расселение по домикам, визит на склад за бельём и пионерской формой, где задёрганные Алиса с Ульяной рычали на бестолковых пионеров. («Ульяна тоже выросла и теперь старше Алисы», — отметил про себя Александр.) Ужин и вечерняя линейка, на которой вожатая зачитала правила внутреннего распорядка и познакомила пионеров с персоналом лагеря.

А после линейки наступило некоторое затишье: пионеры распаковывали чемоданы; Алиса с Ульяной, умаявшиеся на складе, валялись у Алисы в домике и неспешно беседовали; Семён валялся на лавочке около футбольного поля, закинув руки за голову, разглядывая облака и размышляя; Лена, в который уже раз за все циклы, обходила с Сашкой и Мику лагерь, показывая достопримечательности и закоулки; Ольга Дмитриевна у себя в домике спешно перепечатывала на взятой в библиотеке машинке «План мероприятий на I смену».

* * *

— Шурик, ты не хочешь в библиотеку записаться? — пряча глаза, спросил Сыроежкин.

«В библиотеку? И читать здешнюю идеологическую макулатуру и книги о приключениях?»

— Знаешь, Сергей, наверное, у меня не будет времени на библиотеку. Но я подумаю до завтра, — Александр спохватился, что не знает, записывался ли Шурик в библиотеку. — Всё равно с обходными бегать. Ты иди сейчас, если хочешь. Заодно посмотришь, что там есть. А я… поработаю.

Несколько минут Сергей колебался между интересом к науке и интересом к Жене. А потом убежал, для очистки совести пообещав, что вернётся, как только запишется.

Это «как только» продлится почти до полуночи. Сперва Сыроежкин несколько раз с независимым видом пройдёт мимо библиотеки, как будто он там случайно гуляет. Потом, почти решившись, подойдёт к двери и уже почти возьмётся за ручку, когда услышит смех и голоса Мику и Саши. Сыроежкин испуганно отпрыгнет и снова сделает вид, что он здесь ни при чём. Девочки, даром что не проснувшиеся, прекрасно сообразят, в чём дело, и, проходя мимо, захихикают. Отчего бедный Сыроежкин потеряет половину решимости, сделает ещё круг по лагерным Ульянкиным тропам и вновь окажется у библиотеки только через полчаса после её закрытия, подёргает дверь, вздохнёт, взъерошит волосы и уйдёт на берег между пристанью и пляжем. И там, укрывшись за деревьями от посторонних глаз, сидя на бревне, будет грустно кидать камушки в воду.

А Женя, наблюдавшая за всеми этими танцами через окно и прождавшая Сыроежкина ещё двадцать минут после закрытия, расстроенная, засядет в своём домике и будет грустить: «Вот в общем-то неплохой и, кажется, серьёзный и интеллигентный парень так и не решился зайти. Я бы извинилась перед ним. Может, моя жизнь бы изменилась? Зря я на него наорала там, в автобусе. Он же ничего плохого и не хотел. Может, завтра зайдёт? Ну почему, почему у меня всегда всё наперекосяк выходит?»

* * *

Александр Трофимов после ухода соседа подождал ещё минут тридцать, потом поднялся и, оставив записку Сыроежкину, отправился в кружок кибернетики. До нужного ему времени оставалось ещё больше двух с половиной часов, но Александру делать в домике было совершенно нечего — домик принадлежал Шурику. Хотелось просто посидеть в одиночестве, когда никто не будет восхищаться «стальным фанатиком науки» (кажется, так), но не получилось. В клубе пахло свежезаваренным чаем и выпечкой, в клубе оказались Семён и Ульяна. Александр мысленно поморщился, но не выдал своего неудовольствия.

— Это ведь Шурика обиталище, а не Александра. А я всё-таки замначальника здешней богадельни, — Семён иронически хмыкнул. — Так что присоединяйся.

— Мы скоро уйдём, — добавила Ульяна. — Попрощаемся с тобой и уйдём. А то нехорошо тебя просто так отпускать.

Александр молча сел на свободный стул, налил в придвинутый к нему Ульяной стакан чаю из литровой банки, благодарно кивнул, посмотрел на Ульяну и спросил:

— Ульяна, та самая? Нашлась? — Не хотелось ему, чтобы кто-то начинал выспрашивать о причинах его поведения или уговаривать остаться. Поэтому Александр и задал тему разговора. — Я подозревал, что здесь именно ты, а теперь вижу.

Ульяна смущённо покраснела и пожала плечами.

— Да, наверное. Мне… нам подарили одну фотографию. И на ней точно мы с Сёмкой. И я мало что помню, но как я печатала эту фотографию, я вспомнила. Сыроежка печатал фото по чьему-то заданию, и я попросилась в лабораторию со своей плёнкой. Ты знаешь, Саша, он почти не изменился с тех пор. Всё тот же очень способный, безотказный, старательный и очень наивный мальчик, — Ульяна постепенно заводилась, это чувствовалось по голосу. — Он всё рассказывал, что отучится ещё год и поедет в Москву поступать в Бауманку. Как он жалеет о том, что побоялся написать заявление и сдавать выпускные экзамены за десятый класс экстерном и теперь из-за этого ещё год в школе потеряет. А я-тогдашняя слушала и всё не решалась ему сказать, что никакого будущего, никакого «через год» и никакой Бауманки у него не будет. Что он так и останется тут вечным Сыроежкой. Универсальным помощником-лаборантом. Александр, за что вы с ним так поступили? За что вы с ними так поступили? Я понимаю, копии — те побочный эффект, дубликаты — они хоть информированы были, подлинники — вообще настоящие. Но миксы? Которых можно было и не создавать, не отправлять в этот бесцельный бег по кругу! Я спрашивала с Сёмки, но он всего лишь дубликат, а вы — последний подлинник здесь. Я бы у бабы Глаши спросила, но тогда, когда она ушла, я ещё не понимала ничего. Виола и Анатолий — Сёмка сбросил их до нуля — тоже не спросишь. Остались вы. Я вас