Танец теней - Гурав Моханти

незаконно. А потому неудивительно, что у девушки были такие шрамы и она всегда пряталась. Дочери, оставшиеся без матери, обречены, а дочери, оставшиеся без отца, – блудницы: таков уклад мира.

– Мудрец Паршу, – поклонился Анаади, – я не думал, что вы любите смотреть на подобные состязания.

– Нельзя говорить, что видел новый город, не увидев того, что, по словам поэтов, необходимо увидеть.

– Верно, верно, – закивал Анаади. – Но для определенных глаз этот спорт будет немного жесток, не так ли?

– А значит, если она позднее будет вести себя плохо, мне будет чем ее припугнуть.

– Я об этом как-то не подумал. Отличная идея. О – Анаади наклонился к нему поближе. – Нужно еще Бездны? Мои друзья, что находятся здесь, были бы счастливы оказать вам помощь.

– Мы полностью обеспечены благодаря твоей щедрости, Анаади. Да благословит тебя Яма.

Анаади чуть было не сорвался и не похлопал мудреца по спине, но в последний миг замер, едва не коснувшись ладонью одежды старца, сдерживаемый неведомой ему первобытной осторожностью, и лишь неловко почесал шею рукой.

– Надеюсь, охранник благополучно отвел вас к камерам. Он брат моей жены – и настоящая заноза в заднице, но порою приятно иметь возможность получить доступ к имперской тюрьме, да? Тот низкорожденный пленник, которого вы искали, его звали Карна, верно? Он прислуживал вам дома?

– Его мать прислуживала, и я задолжал ей услугу. Мы не поддерживаем связь с предателями.

– Разумеется. Прошу прощения, если сказал что-то не то. Я слышал, что господин Димвак лично его пытал.

– Неудивительно, если жизнь предателя этим и закончится. Что-нибудь известно о…

– Я бы очень хотел сообщить вам хорошие вести, но, увы, я до сих пор не услышал ни словечка ни об одном человеке по имени Вьяс или Аджат или о явлении нага в городе. Жаль, что ваш караван разделился. Но, с другой стороны, вы прибыли сюда всего два дня назад. Мы их найдем. Я уверен, Индра – я имею в виду Яма – защитит их.

– Возможно, тебе следовало убить имперскую гвардию, раз Чалаккха отказался встретиться с тобой, – полуприкрыв глаза, вмешалась в разговор дочь мудреца, захихикав так, что у Анаади волосы встали дыбом. Он знал, что это значит. Мудрец накачивал собственную дочь Бездной. Бедолажка. – Может быть, они думают, что ты погиб в Айране, и отказались от попыток найти тебя и вернулись на Север, чтобы подготовиться. И вряд ли можно их винить за это. Время там столь неверно, но кто бы стал ждать нас неделями? Время и прилив никого не ждут. Не знаю, почему Хануман там оставался. Или, может быть, Чалаккха был единственным, кто спасся, и твой друг так же мертв, как и мои. – Девушка снова засмеялась, ее глаза заблестели зеленью, но мудрец дал ей подзатыльник, и она зарыдала.

Анаади молча покинул их, поспешив к своим друзьям,– не хватало только, чтобы бред накачанной Бездной девицы портил ему настроение. Сам он уже начинал трезветь и потому задумался, не ошибся ли он со ставками. Индра, защити меня. Он понятия не имел, как расплатится с долгами, если проиграет. Подумай лучше об этом или о реакции жены. Ты не проиграешь.

– На кого ты поставил, Анаади? – спросил друг.

– Иса, – тихо ответил Анаади. Возможно, он и разбирался в схватках немногим лучше жабы, но даже он знал, что нынешняя ночь станет в истории Империи монументальной. Первое Имперское состязание без явных фаворитов. После ухода Эклаввьи в целом люди склонялись к победе Дантавакры, но после того, как он продвинулся по службе и уехал, Раджгрих начало лихорадить от ставок.

Но господин Иса из Хехайи выиграл три из последних семи дуэлей, и Анаади спустил всю вырученную им арендную плату на Ису – и потому не имел права проиграть. Тем более что сам Индра послал ему вещий сон – в нем он видел, как запирает сокровище в сейфе, а гербом Хехайи были три скрещенных ключа. Он знал, что победит.

К тому времени, когда им разрешили войти на арену и направили к рядам драхм, солнце уже давно скрылось с неба. Многие ворчали, что астрологи зря выбрали предрассветный час как благоприятное время для проведения Имперского состязания, но он знал, что все опасения были необоснованны. Достаточно было глянуть на арену: ее очертания сурово и четко проступали в серебристом свете луны, оттеняемые закоулками, блистающими в шафрановом свете огня. Увидеть пролитую кровь на такой красивой арене будет захватывающе – особенно если учесть, что вокруг кровавых ям сейчас возвышалась огромная клетка без крыши, сделанная из сверкающего метала. И прутья в решетке были расположены настолько плотно, что люди, сидящие на самом нижнем ярусе, недовольно ворчали. Анаади усмехнулся. Жалкие глупцы. Будь он на их месте, он бы скорее задумался, зачем такая клетка может быть нужна.

 Ачарак и сам не знал, сможет ли он когда-нибудь выразить словами те эмоции, которые испытал в тот день, когда Яма спас его. Тогда его неверная жена назвала его бесчувственным, а его отец, с которым он и застал ее в постели, заклеймил его извергом. Противоречивые комплименты. Ибо это демоны изводят тебя эмоциями и доводят до ярости. Но Яма проповедовал, что, если тебя предали, этого недостаточно: чтобы ощутить боль, нужно еще и верить, что тот нож, что вонзается тебе в сердце, причиняет тебе боль. Если бы слова жены и отца задели его, то он сам был бы виновен в произошедшем. Но ныне Бхадрак был Ачараком на службе у Ямы. Он не реагировал на впечатления импульсивно. Он не забил дубинкой свою жену и не сжег заживо своего отца, как бы ему этого ни хотелось. Он заставил себя вспомнить имя Ямы, заставил себя контролировать свои чувства и отдал их в руки этралов. Лишь несколько недель спустя он узнал о Пути Правосудия. Его кастрированный отец был отправлен служить в тюрьму для прокаженных, а его жена после очищения от желаний была посвящена в служение Яме. Так что, если у него и возникали какие-нибудь навязчивые мысли, когда он обнаружил, что это именно его жена разжигает ароматические палочки, чтобы замаскировать неприятный запах в комнате, мысли эти ушли так же легко, как и пришли.

Особенно если учесть, что все ее усилия были напрасны. Пусть палочки с благовониями и пахли очень сильно, вонь, исходящая от проклятой блудницы, меньше не становилась. Учитывая, что эта жалкая тварь уже несколько недель была прикована к кровати, ее дефекация прямо там, на месте, стала уже