Танец теней - Гурав Моханти

class="p1">Она расхохоталась, и хохотала она так, что изо рта у нее пошла алая пузырящаяся пена.

– Что?! Почему?!

Он склонился над ней, одной рукой ища на столе инструмент исповеди, а другой вцепившись ей в глотку:

– Почему ты смеешься?

– Ты опоздал, Ачарак, – пробулькала она, и в словах, срывавшихся с сухих губ Маржаны, сквозило безумие. – Моя работа выполнена, и мой сын спасен.

Он отчаянно пытался понять, как такое может быть, о чем она вообще говорит.

– Кшарий и решт в бойцовских ямах! Это и было твоим планом с самого начала! Клянусь Ямой! Но зачем? Они что, по матхуранскому заряду себе в задницу засунули? Или тут есть еще шпионы? Они замыслили убить Джестала или императора? Нет, это не имеет смысла!

– Ты ведь знаешь, безумец, что лучшая ложь – это правда, в которую, произнося ее, ты сам не веришь. Они никогда не были шпионами! – Маржана издала хриплый звук, и Ачарак скорее догадался, чем понял, что это было издевательским смехом. – Твой Джестал теперь может своим членом подавиться, это…

Он вновь ударил ее, на этот раз гораздо сильнее, чем раньше, и поморщился от боли. Глянул на руку – она дрожала, из костяшки одного пальца торчал осколок сломанного зуба. Его охватил стыд. Он не должен бить просто рукой. Это низкопробно и дешево. А еще это все видела его бывшая жена, неподвижно замершая в тени. Ему безумно захотелось ударить и ее. Нет. У меня нет на это времени! Мне нужно предупредить Верховного Жреца, пока я не опоздал.

 Чалаккха, возможно, и обрел снова благосклонность императора, но на новом месте прямо в Высшей галерее Вирангавата он чувствовал себя крайне неуютно. И даже почтение его соперников при дворе казалось неискренним. Он, конечно, и без того знал, что многие из солдат, что отправятся с ним, могут погибнуть – в этом и есть истинное предназначение кшария,– но в том, как умерла Шепот, не было ничего благородного. Совершенно отвратительное убийство. Он навсегда покончил с общением с ачарьями и решил отказаться от участия в их играх. И все же… его внезапное решение отказаться от встречи с Паршурамом казалось ему самому неразумным. Зачем же он это сделал? Потому ли, что был слишком потрясен, узнав, что Паршурам жив? Или потому, что он ощущал себя предателем, поскольку прождал их возвращения из Айрана Мачила неделю и, так и не дождавшись, уехал прочь? Или, может, он боялся, что Проклятье кшариев присвоит себе все лавры? Потому что никто бы не поверил, что именно Чалаккха возглавил охотничью экспедицию, если бы кто-то хотя бы пронюхал, что в Айран Мачил спустился тот самый Паршурам.

Раздавшийся из казематов арены вой оборвал его приступ самолинчевания. Чалаккха бросил взгляд на арену и поморщился от отвращения. В прошлые дни мысль о людях, сражающихся с волками на арене, заставила бы его до хрипоты болеть за сражающихся, но в Айране он и сам сражался с нелюдьми, а потому сейчас это у него не вызывало никакого интереса. И все же он уставился на арену, а что ему еще оставалось делать? Разве что только молиться, чтобы волки быстро расправились со всеми участниками, и тогда он мог бы вернуться хандрить в свою комнату. Однако по мере того как вышедший на арену воин с упрямо торчащей вперед челюстью приказывал остальным сражающимся встать в боевой порядок, он понял, что сейчас все может измениться.

Участники могли выбирать свое оружие, и внезапно многие вдруг решили начать подражать своему незваному командиру, поспешно сменив мечи, боевые топоры и рапиры на пики и алебарды. Рыцари Магадха, те, кто не снялся с соревнований на прошлой неделе, были единственными, кто не спешил присоединиться к перевооружающимся. Самомнение всегда сбивает дерзких с пути истинного. Древковым оружием отбиваться от волков легче. Но я его не узнаю. Кто этот воин? Подумал Чалаккха, с внезапным интересом вглядываясь на арену.

Он был уверен, что ставки сегодня будут высоки как никогда. Объявление, что Имперское состязание станет сражением до смерти, привело к тому, что более пятидесяти заявок участников были сняты, а значит, списки фаворитов так изменились, что от первоначального состава ничего не осталось. Ходили слухи, что, хотя само объявление прозвучало внезапно, сами этралы готовились к этому давно. Некоторые придворные даже шушукались, что император посвятил Дантавакру в ракхджая и отправил его на Восток лишь для того, чтобы спасти собственного фаворита от безвременной кончины в этом состязании. Не по этой ли причине и Эклаввья с Шишупалом, бывшие чемпионы этого кровавого спорта, странным образом отсутствовали на арене? Было ли отвращение императора к сражениям до смерти причиной, по которой он и сам решил отказаться от участия в состязании?

Как бы то ни было, жажда крови в Магадхе, отсутствие фаворитов и отказ от участия в соревновании многих участников привели к тому, что в состязании начали участвовать и другие соревнующиеся: заключенные, приговоренные к смертной казни, наемники, нищие и отчаявшиеся. Все они с оптимизмом смотрели на свои шансы на победу, тем более что прошлогодние финалисты ушли со сцены. Хотя это не имело значения. Друг с другом они должны были начать сражаться не раньше, чем смогут выстоять против зверья.

И казалось, одна мысль об этом пробудила ото сна Унни Этрал.

К счастью, луна этой зимней ночью, пограничные фонари и расставленные вокруг арены факелы давали достаточно света, а потому придавали серебристо-топазовый оттенок всему, к чему прикасался их свет. Внимание Чалаккхи привлекла какая-то суматоха в коридоре, ведущем к арене: одетые в черное жрецы тащили по нему молодого человека, больше напоминающего мускулистую гору из золота и крови. Пусть он и должен был, вероятно, стать одним из тех, кто должен быть принесен в жертву, но в то же время он резко отличался от тех, кто уже был распят вокруг арены. Большинство из них были женщинами, хотя затесался и один ребенок, но все они явно были людьми науки. А этот же несчастный казался воином. Золотой доспех свисал с его плеча, как изодранный парус с мачты.

Чалаккха отвернулся от него и вновь занялся размышлениями о том, куда же пропал Вьяс после того, как путешественники вернулись в Империю. Раджгрих был древним городом, и здесь ходило множество рассказов о подземных храмах забытых богов. Говорили, что и сам Вирангават был построен на священной земле и именно проклятие Старого Бога и препятствовало годами его строительству до тех пор, пока этралы не похоронили заживо