Обратный отсчет - Токацин

«Салют, мать моя колба…» — Гедимин с кривой ухмылкой прижал к себе сфалт и пошёл к защитному полю. Купол вскрыли снаружи, сармат даже притронуться к нему не успел — так и вышел с нелепой улыбкой, крепко прижимая реактор к груди, и уже на ходу сообразил, что надо бы перевесить оружие за спину.

…Сфалт лежал на столе в шатре-лаборатории. Гедимин задумчиво перебирал твэлы и контейнеры для облучения образцов. Сюда, в реакторную капсулу, никто не проникал — да и не мог бы, при всей стойкости аборигенов к омикрон-излучению. Можно было не проверять, но Айзек настоял; он и сейчас маячил у стола, терпеливо дожидаясь, пока Гедимин всё изучит.

— Ну что? — спросил нависший над столом Гварза, едва реакторная капсула закрылась, а защитное поле пропало. — Повреждения? Следы вмешательства?

Гедимин качнул головой.

— Целый. Ни царапины. Но… — он угрюмо сузил глаза. — Кто-то его трогал. Была попытка запуска. Может, и не одна.

— Только попытка? — быстро спросил Айзек. — Неудачная?

Гедимин брезгливо поморщился. Хотя сфалт был цел и невредим, и чужих следов на корпусе вроде бы не осталось, сармату очень хотелось промыть обшивку всеми подручными дезинфектантами. «Грёбаные дикари! Ваше счастье, что…» — он стиснул зубы и медленно разжал кулаки.

— Кто-то убирал пластину с переключателя, — мрачно сказал он. — Потом задвинул, но не так, как обычно. Видно, что в спешке. Результат не понравился. И тут, в показателях…

Гедимин тронул табло.

— Видна сигма-вспышка. Очень сильная. И «хвост» предыдущей. Как будто было две попытки… что-то с ним сделать. Тут память маленькая, затирается…

Он досадливо сощурился и прикрыл табло ладонью. Гладить сфалт при всех сарматах было неудобно, хоть рука и сама тянулась.

— Только «сигма»? Без «омикрона»? — Гварза быстро переглянулся с Айзеком. Оба выглядели озадаченными.

— Что это могло быть?

Гедимин дёрнул плечом.

— Понятия не имею. Грёбаные дикари!

Айзек еле слышно хмыкнул.

— Дикари-дикари, а переключатель нашли… — его ладонь легла на плечо Гедимина, и тот вздрогнул от неожиданности. — Спокойно, атомщик. Всё уже позади.

— Ага, как же, — Гварза угрюмо сощурился и отступил назад, складывая руки на груди. — Нергоны разобрались в нашем оружии. Почти применили его. Не знаю, что у них пошло не так…

— Но это заставило их вернуть сфалт, — закончил за него Айзек. — Безо всяких требований и даже без попытки поставить ловушку… Ауна!

Страж, молча выжидающий у «двери», шевельнул ушами.

— Таркасан в пути, и мне неспокойно, — Айзек, тронув на прощание Гедимина за плечо, двинулся к выходу. — Скажи нхельви, чтобы…

Последний зверёк с громким стрёкотом выскочил из шатра, и в «лаборатории» стало пусто. Гедимин едва заметно ухмыльнулся и погладил сфалт по прикладу.

— Интересно, скольким кочевникам поотрывало руки, — зашевелился притихший было Вепуат. — Чем-то эта штука их всерьёз напугала. Я в твоё отсутствие иногда трогал твой плазморез. Думал его опробовать, но всё не складывалось. Похоже, мне сильно повезло.

Гедимин смерил его угрюмым взглядом и молча показал кулак. Вепуат виновато хмыкнул и отодвинулся. Сокол, свесившись с его плеча, обнюхивал стол и уже тянулся к ближайшему штативу. Гедимин отодвинул пробирки и тяжело поднялся на ноги.

— Не таскай сюда эту тварь. Не нравится мне её хобот…

…Едва открылись шлюзы, Гедимин, отодвинув плечом Вепуата, направился к поддонам с пластами гзеша. Минуты три он тряс их, растягивал за края и наматывал на руку, потом, удовлетворённо хмыкнув, сбросил «ткань» в общий поддон и повернулся к пристёгнутому к стене манекену. «Сармат» не пострадал от перевозки, как раньше не страдали вроде бы хрупкие пробирки, — похоже, тряска в портале сильнее всего отзывалась на живых существах. Гедимин покосился на соседний отсек — Таркасан из кабины, видимо, прошёл сразу туда, ремонтник его не видел. «Раз доехал, значит, живой. Не Руниен же за штурвалом сидел…» — сармат приложил пласт зелёного гзеша к спине манекена и задумчиво сощурился. «Надо будет потом ему показать. Не помню, видел он эти 'тряпки» или нет.

Из-за стола Вепуата донеслось недовольное хмыканье.

— Гедимин! Это ты забрал мои образцы той стеклянной скорлупы? Вскрытые яйца? Ты же вроде сказал — это мне!

Гедимин растерянно мигнул.

— Я брал только волокно, — он машинально оглянулся на контейнер, где с вечера оставил скорлупу «стеклянных» яиц. Крышка была закрыта не так, как вчера. Секунду спустя Гедимин грохнул опустевшим контейнером о стол и помянул спаривание «макак».

— И тебя обчистили? — вскинулся Вепуат, оставив в покое коробки с образцами. — Кочевники всё-таки пролез…

Гедимин сердито фыркнул.

— Какие кочевники⁈ — он недобро сощурился на задвинутую переборку. — Опять Гварзе некогда спросить разрешения. Вот же драная мартышка…

— Эй-эй! — Вепуат поспешно вынырнул из-за стола и встал между Гедимином и выходом в соседний отсек. — Не надо, а? Тут у тебя ещё работа… и Таркасан голый ходит…

«Да, работа…» — сармат оглянулся на стол, заваленный полотнищами гзеша, и медленно выдохнул сквозь стиснутые зубы. «Доделать…»

— Ага, давай, — закивал, облегчённо вздохнув, Вепуат, увидев, что Гедимин отходит к столу и перебирает куски гзеша. — Помощь нужна?

…Сармат отступил на пару шагов от манекена и задумчиво сощурился. Лёгкий — всего-то двенадцать килограммов — скафандр был «собран» и даже застёгнут. Гедимин вставил в респиратор кассету, закрыл его и направил на манекен луч сканера.

— С ипроном не переборщил? — спросил, заглядывая через плечо, Вепуат. Он не отходил от Гедимина все полтора часа — пока кроили, «сшивали» сварным швом куски, собирали жёсткий шлем и вставляли кнопки.

— Сойдёт, — Гедимин тронул лежащий внахлёст «воротник». «Тут кромка будет жестковата. Шлем всё-таки массивный… для филка, по крайней мере. Для нормального сармата было бы в самый раз, а этот…» — он вспомнил, как на лунной базе вдевал филков в тяжёлую броню, и невесело ухмыльнулся.

— Яркая штука, — заметил Вепуат. — Но я думал, они будут жёлтыми. А тут — зелень и красное… Может, ещё аппликацию приварить поверх?

Гедимин, вынырнув из воспоминаний, сердито фыркнул.

— Ты ещё бусы повесь!

Он с силой провёл бронированной ладонью по «спине» манекена, оценивая сопротивление материала, довольно хмыкнул и отошёл к столу. Там остались узкие полосы «мягкого» жёлтого гзеша и немного обрезков на переплавку. Красной «ткани» среди них не было — расход драгоценной ипроновой фольги сармат рассчитал довольно точно.

«Трилобит»