Эволюция Генри 5 - Владимир Алексеевич Ильин

неосторожные. Ну кто же залезает в квартиру человека, только вернувшегося из поиска? А вдруг он что-то притащил из Леса и закинул это под кровать? — Боролся я с эмоциями, не зная, то ли плакать, то ли смеяться.

Марла, тут же успокоившись, склонилась к полу.

— Там рюкзак.

— Какое нелепое самоубийство… — Пробормотал я.

— Генри, что ты притащил из Леса? — Строго уточнила Агнес.

Блондинка же молча выудила рюкзак и, дождавшись моего кивка, открыла его и убрала край лежавшей сверху кофты.

Кладка была целой, еще никто не вылупился — и на душе стало сильно легче. Но, конечно, что-то с этим надо делать — так оставлять нельзя…

— Я не специалист, но выглядит, как паучья, — смотрела Марла сверху вниз.

— И жрет все, что есть в радиусе десяти футов. Ей даже касаться не надо, просто рядом быть. Закрой и закинь обратно под кровать. — Кивнул я.

— Генри, ты же подписывал правила безопасности…

— Если на ней не сидеть несколько часов, угрозы нет. Я сутки с ней за плечами провел.

— У этих — синий уровень. — присмотрелась Агнес к костюмам. — Им полдня хватило.

Лоскут выгодно маскировался под фасон пиджаков.

— Да какая уже разница? Гораздо интереснее, что эти трупы хотели нам предложить… — Почесал я затылок.

Рядом чертыхнулась Агнес, явно задавшись тем же вопросом. Потом обратила внимание на конверт на столике возле дивана и выложила его содержимое на поверхность.

В основном — фотографии. Мои, девушек, Томми, Кейт. Сделаны профессиональной камерой из укрытия — ни разу в моменты, припомненные на изображенных моментах, я не припоминал рядом посторонних.

Много фото передачи денег Агнес «прихожанами» — на этот раз прямо из ее кабинета.

— Камеру поставили, — зло отозвалась она.

— Или она уже была? — Предположил я.

Место-то они захватили чужое, там и до них сидели центровые выбитой бригады.

— Вернусь — все там спалю, — чуть не скрипела Агнес зубами.

Компромат, конечно, так себе — мы прошлым подвигом в четвертом радиальном эти грешки перед городом прикрыли. Но то ли эти служивые не в курсе, то ли просто взяли фото для общего объема угроз.

— А представь, вывалить это все в прессу до голосования по статусу Ордена? — Пришла ко мне догадка.

По выражению лица было понятно — все пошло бы прахом. Так что — вот он, кнут… Пряником была бы жизнь Томми и наши вещички. Ну, может быть, еще что подкинули бы — чтобы мы в край не озверели. Только ради чего все было устроено?..

Фотографии в папке закончились, ничего более там не было — ни намека на суть дела. Не доверили бумаге?..

Впрочем, это еще не точно — Агнес тут же полезла во внутренние карманы пиджаков. Тем же занялась и Марла, выбрав покойника, навечно замершего в кресле.

— Агнес, а консьерж на стойке получает от тебя зарплату? — Спросил я.

— Парень толковый, будет молчать. — Проворчала та, выкладывая все найденное в чужих карманах на столик, группируя одним известным ей способом.

Может быть, чтобы в том же порядке потом положить обратно.

— Их будут искать, — отозвалась Марла. — Все перетряхнут. И его тоже выпотрошат.

— Да уж определенно, — пришлось согласиться. — Впрочем, самое важное — где будут искать. И где потом найдут, — оценил я состояние обезвоженных тел. — Может, и обойдется. Я сейчас.

После чего, игнорируя заинтересованные взгляды, вернулся в коридор и, насвистывая, танцующей походкой подошел к консьержу.

— Встретились с друзьями, сэр? — Встретил он с искренней улыбкой.

— О, да. — Закивал я. — Слушай, ты же обещал помочь, если понадобится что-нибудь… Ну, что-нибудь особенное, ты понимаешь. — Понизил я голос.

— Да, разумеется! Найдем что угодно, — заинтересованно придвинулся он к стойке.

— А как же камеры? — С осторожностью указал я взглядом наверх.

— Уже выключил, — подмигнул он, показав невзрачную коробочку с переключателем в руках. — У нас бывают сбои, ну вы понимаете…

— Отлично! Дружище, нужно четыре больших пластиковых пакета.

— Эм…

— А решишь сбежать — понадобится пятый.

Глава 6

Дым от сигарет поднимался к низкому потолку тюремной камеры, пытался проскользнуть сквозь решетку в коридор, но бессильно пружинил назад, скапливаясь светло-серыми полосами.

Руководство тюремного блока решило выкрутить защиту на максимум — то ли пытаясь не дать улизнуть душе мёртвого арестанта, то ли побоявшись весьма серьезных людей, заявившихся в блок для смертников. Не иначе, ожидали проверку.

Событие-то рядовое: не выдержало сердце душегуба из камеры номер семь. Томас Виллани, гражданин Нового города шестидесяти семи лет, скончался от острой сердечной недостаточности — так констатировал дежурный врач, сделав необходимые записи. Мертвеца сняли с довольствия и вызвали службу коронера.

А уже через полчаса в блоке нервно курили два высших чина из безопасности — заявившиеся куда раньше похоронщиков.

Один — высокий, с длинной шеей, короткими светлыми волосами и манерой поджимать губы, когда выслушивал собеседника. Второй — брюнет с прической городского чиновника, ростом до плеча первому, весь окладистый и благополучный — ни одного острого угла во внешности и одежде. Оба — в строгих костюмах с синим отливом. Но если на первом тот костюм был как на манекене, то второй носил пиджак расстёгнутым на все пуговицы, да и узел галстука был оформлен крупно, а не мелким строгим треугольником.

Несмотря на сильное внешнее отличие, было у них и схожее — и речь не о серьезных документах с гербом города и званием майоров. А о манере требовать подчинения и железной уверенности, что на все их желания будет немедленно дан положительный ответ.

Человек с ними незнакомый, услышав требование от первого, невольно потянулся бы ко второму — надеясь на понимание и снисхождение. Но непременно услышал бы те же давящие ноты.

К сожалению для этих двух, иногда в их службе наступали моменты, когда приказы не исполняли, и с этим ничего сделать было нельзя.

Например, труп Томаса Виллани, известного среди мелкого и крупного криминала как Томми, никак не хотел становиться живым.

— Мистер Хопп, — обратился блондин к присутствующему здесь же начальнику тюрьмы — мужчине на шестом десятке лет с острым лицом и впалыми глазами.

Тот до того внимательно изучал противоположную стену, не мешая высокопоставленным гостям тихонько ругаться и что-то между собой обсуждать полунамеками. В