Эволюция Генри 5 - Владимир Алексеевич Ильин

жизни мистера Хоппа это был не первый инцидент, когда лифт привозил в его унылое ведомство натуральных небожителей, и он точно знал, как себя вести. Надо просто ждать, пока все угомонятся и уйдут.

— Да, господа? — Неспешно повернул он к ним голову.

— Нам нужно, чтобы заключенный Томас Виллани еще некоторое время пожил.

Начальник тюрьмы скептически глянул на труп итальянца, небрежно прикрытого простыней до груди. Ранее тот был накрыт полностью — но гости пожелали лично убедиться, что тот не дышит.

— Ничем не могу помочь. — Хопп дисциплинированно подавил желание пошутить про обращение к коллегам в ад.

— Можете, мистер Хопп, — пытался давить его взглядом белобрысый.

Но мистер Хопп мог заставить моргнуть саму стену — опыт позволял.

— Каким образом? — Вежливо поинтересовался он.

— Пусть смерть заключенного заметят через два-три дня. Это ведь несложно?

— Медицинское заключение уже подшито к делу.

— Черт, мистер Хопп! Нам нужно, чтобы мистер Виллани был жив! — Тряхнул тот рукой с сигаретой, и часть пепла упала на лоб покойному.

Труп недовольно поморщился, глянув на мерзавца в полглаза. Но тут же замер, как мертвецу и положено.

— Тем не менее, мистер Виллани мертв.

— Там, наверху, — указал блондин на потолок, — мы разрабатываем серьезную банду. Пока они знают, что мистер Виллани может дать против них показания, мы можем заставить их пойти на сделку. Если они выяснят, что старик мертв, то все деньги налогоплательщиков окажутся потраченными впустую.

— Это очень скверно, но я ничем не могу вам помочь. Есть регламент, есть процедуры.

— Мистер Хопп, — мягко вступился брюнет, — мы хотим, чтобы вы притормозили эти процедуры на два дня. Вся ответственность за это ляжет на нас, вы ничем не рискуете.

— По регламенту, который вы требуете притормозить, у одаренного за день до казни секвестрируют талант. Вырезают и отправляют на аукцион, — уточнил начальник тюрьмы. — Казнят тело уже без таланта. Иначе, знаете ли, возвышенные высоких уровней провисели бы в петле до второго пришествия. Вы предлагаете пойти на подлог и скрыть факт смерти. Спешу сообщить вам, что из мертвого тела талант извлечь нельзя. Таким образом, цена ваших двух дней — это лишение гражданства и тюремный срок за хищение боевого таланта третьего уровня.

— А разве его должны казнить не через пять дней? — Переглянулись высокие гости. — У нас еще куча времени.

— Очередь на извлечение таланта мистера Виллани через сорок часов. — Сверился начальник тюрьмы с часами. — До казни три дня — в связи с прибытием в город сорок пятого президента все делопроизводство ускорено.

— Вот дерьмо, — недовольно прошипел блондин.

— А один? Один день вы можете нам дать? — Хмурился брюнет.

— Это возможно, — подумав, кивнул Хопп. — Мы подаем отчеты ежедневно. Но отправку этой бумаги я могу отложить на самый вечер, тогда письмо с ней уйдет только следующим днем. Отчет обработают к вечеру, и в раздел некрологов утренних газет сообщение попадет послезавтра утром.

— Точно! Можно просто перехватить письмо. — Оживились те.

Мистер Хопп же вновь разглядывал стену — он обещал день, а дальше не его проблемы. Не получив отчет в обозначенное время, его тут же вызовут по внутренней связи — и списки все равно уйдут факсом. А эти двое не так сильно ему нравились, чтобы делать подсказки. Наглые, курят, да и ведомство чужое. А потеряют напрасно деньги налогоплательщиков — так в ведомстве Хоппа достаточно свободных камер для таких растяп.

— От вас можно позвонить? — Нетерпеливо перетаптывался с ноги на ногу блондин.

— На посту есть телефон. Я вас провожу, — повернулся Хопп к выходу, вытесняя из камеры обоих.

И без того загостились — вон, уже коронер с помощниками скучает в коридоре.

— Билл, набери в офис. — Распоряжался между тем длинный. — Распорядись насчет почты — пусть кто-то из наших сядет на почтовый узел и заберет письмо. Мистер Хопп, можете смело отправлять отчет без задержек. Мы ценим вашу приверженность правилам и обязательно отразим ее в рапорте. — То ли похвалил, то ли завершил тот угрозой.

Начальник тюрьмы величественно кивнул — словно бы это что-то меняло.

— Заодно узнай, может, Люис объявился. — Вновь обратился блондин к коллеге. — Если нет, то пусть звонят всем на домашний и будят бездельников.

— Сделаем, — кивнул брюнет, зашагав чуть быстрее, но тут же замедлившись, когда пришлось расходиться с командой похоронщиков.

— А эти? — Замер блондин, указав Хоппу пальцем на скучающего коронера.

— Заберут труп. По регламенту вскрытие и сжигание тела.

В оставленной позади камере труп открыл глаза и задышал возмущенно, глядя то вправо, то влево — словно пытаясь найти кого-то невидимого.

— Они будут составлять документы от себя? — Интересовался блондин совсем другим.

— Да, я прикреплю их ко своим бумагам. — Успокоил мистер Хопп. — Все в одном конверте.

— Я бы все равно хотел с ними поговорить. — Игнорируя похоронщиков, словно те не были в каких-то двух метрах, продолжал говорить тот с начальником тюрьмы. — Не хочу, чтобы сведения достались прессе в обход документов.

— Тут никто не болтает, сэр. — Ответил ему коронер. — Нам платят достаточно, чтобы ребята ценили свое место. Верно я говорю?

Двое его сотрудников — молодые, объединенные с шефом явным семейным сходством — согласно загудели. Семейный подряд, не иначе.

— Надеюсь, это так, — колко посмотрел на них блондин, но, успокоенный подтверждающим кивком Хоппа, настаивать на беседе не стал.

А там и брюнет из комнаты постового вышел, хмуро разведя руками:

— Люис как под землю провалился. Остальных тоже нет дома с прошлого утра.

— Позвони еще раз, пусть поднимут записи с камер. Не испарились же они.

— Уже распорядился. — Заверил его коллега.

— Тогда идем, здесь мы работу закончили. Мистер Хопп, проводите нас к лифтам.

— Охотно, — тот вновь очнулся с небольшой задержкой, оторвав взгляд от стены.

И, игнорируя в чем-то сочувственный взгляд высоких гостей — те уверились, что у начальника тюрьмы давно не все дома — повел их на выход, открывая дверь собственным пропуском.

Ну а как коридор покинули большие начальники, все словно выдохнули — и коронер, и постовой, и труп, и я, до того тихонечко наблюдавший за всем из угла камеры.

«Половина пути, а?» — Ободрил