Эволюция Генри 5 - Владимир Алексеевич Ильин

Сам старик был живее всех живых и невольно кряхтел от довольно небрежного обращения с собственным телом, но накинутая поверх иллюзия не давала остальным этого заметить.

Пристроившись за печальной процессией, я вышел с ними из блока для смертников и довольно долгое время вместе со всеми скучал у лифтов — трупами, видимо, занимались не на этом уровне. Какой-то приоритет у вызова был, но мы явно были вынуждены ждать, пока одна из кабин освободится полностью, что для большого подземного города не самое быстрое дело. Но даже так — вряд ли прошло больше получаса, когда створки вновь открылись перед нами, и трое живых, один условно мертвый и один, которого вообще тут быть не должно вместе заняли место в пространстве грузового лифта.

«Странно, что не на этаж скорой помощи», — чуть удивился я, ощутив, как наша кабина отчего-то скользнула вниз.

Медицинский уровень, как я помнил, был выше — то ли минус второй, то ли минус третий.

Между тем, цифра на циферблате над дверью так и замерла, отражая минус шестой, и не желала сменяться — хотя мы проехали вниз еще два или три этажа точно.

«Заело?.. Не запрограммировали?..» — Лениво предположил я.

Сам главный коронер никаких цифр не жал — просто приложил свою карту доступа к циферблату. Так что и не разобраться толком с уровнями — разве что смотреть талантом и пересчитывать пролеты. Да и толку от этого знания?.. Вот завершить авантюру с побегом и позабыть этот день — хотелось гораздо сильнее.

Двери лифта вновь открылись, показав гулкий и пустынный зал, освещенный тусклым светом ламп по верху правой стены. Из-за этого все, что было впереди и слева казалось единым пустым пространством, утопавшим в темноте сразу же за первыми опорными колоннами.

Вдоль правой стены носилки и понесли — порождая длинные и быстрые тени, накладывающиеся друг на друга. Команде похорощиков тут было привычно — те и вовсе не смотрели по сторонам, перебрасываясь короткими репликами о скором конце смены.

Так и двигались минут пять, пока не уперлись в серую стену с массивной железной дверью и небольшим решетчатым окошком, из-за мутноватого стекла которого светило ровным желтоватым светом.

На самом металле, на полу и стенах обнаружились надписи «Только для персонала!», выполненные красной краской. А возле той, что была слева, находился простенький электрический звонок — с кабелем, проложенным поверх стены и ныряющим аккурат в пространство за дверью. Кнопку звонка коронер и нажал — и хоть никакого звука мы не услышали, он явно приготовился к долгому ожиданию. Иначе с чего бы ему ленивым жестом выбить сигарету из мятой пачки и закурить?..

«Эдак они с каждым трупом набегаются», — отметил я, оценив дистанцию за спиной. — «Или такой порядок только для мертвых арестантов?..»

Носилки не особо аккуратно уложили на пол; один паренек устало привалился к стене, а второй так и вовсе хотел усесться на ноги покойного, но тут же вскочил:

— Пинается! — Возмутился негромко.

— Ну-ну, шутник, — не оценил коронер, выдыхая дым.

— Да я серьезно!

— Раз пинается — значит, стой. — Покачал тот головой, глядя сумрачно.

В ответ было вскинулись, желая что-то заявить, да тут же притихли, тоже привалившись спиной к стене. Правда, паренек тут же захотел легонько наступить на ногу мертвеца.

— Рон.

— Стою, дядя, — приуныл тот. — Но он точно!..

— Судорога, может, — отмахнулся старший и тут же принялся быстренько тушить сигарету — стена у двери гулко вздрогнула, и железная дверь принялась откатываться в сторону.

«Она же распашная», — удивился я, глядя на такое чудо — самая обычная на вид, да еще с явными распашными петлями, дверь оказалась частью сдвижной железной плиты, вмурованной в бетон.

«Так-то замаются срезать-выбивать, если не знать, как тут все устроено… Только кому нужно выбивать дверь в морг?..» — насторожился я.

А как увидел, что за дверью тамбур из голых бетонных стен с еще одной дверью через десяток шагов, забеспокоился всерьез. Впервые на этом уровне применив талант, попытался заглянуть дальше — и не увидел ничего. Двери и стены хранили секреты владельцев не хуже тюремного блока смертников. Невольно я сделал пару шагов назад, а затем бросил напряженный взгляд на носилки со стариком, которые уже подхватили на руки.

Как бы ни хотелось спешно сваливать от всего непонятного, бросать Томми тоже было нельзя. Если внутренняя задвижка отсечет Хтонь, коронер немедленно обнаружит, что старик-то живее всех живых.

«Схватить его сейчас и бежать? Да я даже на лифте никуда не уеду — там кнопки вызова нет, только площадка для прикладывания карточки».

«Украсть карту доступа?..» — Глянул я на коронера.

Вполне можно — даже если полезу ему в карман, Хтонь может и прикрыть. Но пустые носилки заметят даже быстрее ожившего мертвеца — и погонятся искать. Вариантов же куда бежать — не так чтобы и много, одна линия вдоль стены с лифтом в самом начале и гигантская пустота уровня, которая запросто может оказаться огромным тупиком без лестницы наверх.

А лифт ждать — уже известные полчаса. Да и накроется все тут же — как затрубят о побеге, так и все записи камер станут просматривать с неприятной тщательностью.

«Так или иначе, все полетит в бездну. И Томми молчать не станет, если его оставить. И за побег навалятся крайне серьезные последствия».

Выхода не было — я шагнул вперед, успев за несколько секунд до того, как входная дверь перекрыла проход.

— О, вас сегодня четверо? — Донесся из динамиков хриплый голос.

— Четверо-четверо, — коронер посмотрел на мертвого Томми.

Я, замерев на вопросе, позволил себе еле заметно выдохнуть. Где-то над головой явно были камеры — а оператор сидел за непроницаемым для таланта барьером.

— Запрещенные вещества есть? Если забыли что-то в карманах — последний шанс спасти.

— Никаких запрещенных веществ. — Буднично ответили ему.

— Четвертый о правилах знает? Как его зовут?

— Томми его зовут. Там, откуда он, с правилами строго, — хмыкнул старший.

— Запускаю. Томми — не дергайся, не любят они этого.

— Шутник, блин, — фыркнул коронер.

В бетонной стене справа щелкнули механизмы, и часть бетона будто выдавило, образовав небольшой лаз — откуда беззвучно выбежали две темно-рыжие собаки с черно-серебристыми мордами.

С гладкой, плотной шерстью, длинными когтями, неприятно цокающими по полу, и стальными масками,