Егерь. Прилив - Николай Скиба

Стёпа посмотрел на свои руки и поднял глаза.

— Так что, Макс? Нойс у Варга. Жить будет. А нам — что делать?

— Мне нужно на охоту, — сказал я. — Карц и Старик на пороге эволюции. Огненное сердце есть. Для Старика нужно сердце земли — каменный краб в пещерах. Пойду сейчас.

— Сейчас? — Лана подняла голову. — После того, что случилось?

— Да. Время до прилива есть, но нужно использовать его с умом.

Лана кивнула.

— Я иду.

— Нет. Остаёшься с Никой. Раннер — тоже. Григор с Мораном. Сам пойду.

— У тебя рука разодрана, Макс, — хмуро ответила девушка. — Ты на ногах еле стоишь.

— Именно поэтому иду сейчас, — я туго перетянул повязку на предплечье, морщась от вспышки боли. — Если сейчас сяду, потеряю концентрацию. Мне нужно добить охоту на старом топливе. Есть причины, почему иду один.

Стёпа поднялся. Обломок копья, оставшийся после Вендиго, отправился в угол.

— На рынке видел наконечники из рога грифонокраба. Прочнее стали. Куплю.

— Купи.

Парень усмехнулся.

— Нойс рассказывал, куда идти, — я поднялся. — Со мной пойдёт стая. Альфы с вами. Занимайтесь собой. Готовьтесь. Скоро вернусь.

— Почему ты идёшь один? — спокойно спросил Григор.

— Потому что должен прожить то, что будет дальше, со своей стаей. Один. Я же сказал.

— Я… понимаю, — кивнул отшельник.

* * *

Пещеры начинались у самой воды.

Узкая расщелина в скале, из которой тянуло сыростью. Свет кончился через десять шагов. Дальше — темнота, мокрый камень под ногами и звук капающей воды, который отражался от стен и множился, пока не стало казаться, что пещера дышит.

Карц шёл впереди — белое пламя на двух хвостах давало ровный свет. Стены в этом свете блестели от влаги, а давящий потолок всё нависал.

С каждым шагом — ниже.

Афина за моей спиной начала задевать его загривком, потом — спиной, и тихо зарычала из-за дискомфорта.

Ты в бою не участвуешь, Карц. Освещай всё вокруг, но не лезь. Ты ещё не восстановился.

Лис не спорил.

Актриса осталась в потоковом ядре. Красавчику было приказано не лезть и держаться позади.

Охота сама диктует выбор калибра, а эта локация была для них смертным приговором.

Краб почти слеп, он ориентируется по вибрациям камня — иллюзии горностая здесь бесполезны, а сам он превратится в кровавое пятно под первой же осыпью.

Актрисе же нужен простор для манёвра. В замкнутом каменном мешке с давящим сводом её разорвёт на части рикошетами. Воздушные лезвия лишь поцарапают монолит панциря, а один скользящий удар клешнёй просто переломает её.

Здесь не нужна изящность. Нужна грубая, пробивная дурь. Работа для тяжеловесов.

Старик шёл замыкающим. Его тяжёлые лапы оставляли следы на мокром камне, и гравитационное поле росомахи давило на стены — мелкие камешки скатывались в сторону зверя, притянутые его массой. Дедуля нервничал.

Второй уровень. Тоннель расширился, и мы вышли в камеру.

Пещера дохнула в лицо сыростью и тухлятиной. Двадцать метров в диаметре, потолок терялся в темноте — пламя Карца не доставало до верха. Пол — мокрый, покрытый коралловыми наростами и ракушками, которые хрустели под ногами. Вода сочилась по стенам, собиралась в лужи, и в этих лужах что-то шевелилось. Мелкое и многоногое, оно разбегалось от света.

И в центре — он.

Каменный краб-матриарх.

Аномальное существо.

Уровень: недоступен.

Эволюционный ранг — недоступен.

Я увидел его — и первая мысль была даже не тактическая. Первая мысль была: будет непросто. Опять.

Панцирь — три метра в диаметре. Живой камень, сросшийся с телом, покрытый наростами ракушек и кораллов, которые росли на нём годами, может десятилетиями.

Эта тварь весила больше Афины. Клешни — каждая длиной в метр, с зазубренными краями, которые блестели в свете Карца. Зазубрины выглядели как эволюционное оружие, заточенное на то, чтобы рвать и перекусывать.

Восемь толстых ног, вросших в пол пещеры так, будто краб был частью скалы.

Тварь приметила нас раньше, чем мы вошли. Почувствовала вибрацию шагов через камень, который был продолжением её тела.

Стены дрогнули.

Камень по бокам пещеры шевельнулся, и я ощутил это подошвами: пол под ногами качнулся, мелкие камни посыпались с потолка, и где-то в глубине скалы загудело.

ШРРРРРКХХХ — Клешни медленно, с каменным скрежетом поднялись.

Нужно держать в голове то, что успел сказать Нойс.

Замкнутое пространство. Потолок, стены, пол — всё его. Выходы он закроет первым делом.

Старик — слушай план.

Через связь пришло ворчание росомахи.

— Он будет давить стенами и обрушивать потолок. Ты — перехватываешь. Когда порода полетит вниз — меняешь вектор гравитации. Не вниз, а вбок! Его же камни — в него.

Долгая пауза. Росомаха прикидывала и крутила задачу в голове.

Чёртов дедуля никогда не торопился с решениями.

Потом пришло короткое смогу.

Афина — резерв. Если пойдёт не по плану — доспех и в трещину панциря.

Тигрица за спиной коротко и жёстко рыкнула — готова.

Прошло всего полсекунды…

И краб ударил.

Стены поехали с тяжёлым гулом, от которого задрожал воздух. Каменные блоки сдвигались навстречу друг другу, и пещера сужалась на глазах.

Метр. Ещё метр. И Ещё.

Потолок треснул. Трещина пробежала от стены к стене, и тонны породы повисли на мгновение — а потом рухнули.

— СТАРИК!

Он хрипло рявкнул, и от этого рыка вздрогнула вся пещера.

Гравитационный пресс ударил.

Вбок.

Обломки, летевшие на наши головы, на долю секунды замерли в воздухе — и сменили направление.

Камни размером с торс набрали скорость и обрушились на краба. Его же порода. Но под углом, к которому тварь не готовилась тысячелетиями эволюции.

БАААААААААХ!

Грохот!

Гранитные осколки брызнули во все стороны, один остро чиркнул по щеке — кровь потекла по подбородку. Первый залп ударил в панцирь и раскололся о серую броню, оставив белые отметины. Панцирь выдержал.

Краб мгновенно контратаковал. Прямо из пола, из скалы, которая была его телом — выросла стена. Метр толщиной, от пола до потолка. Сплошной каменный щит между нами.

— Старик, ещё!

Росомаха обрушил вторую порцию потолка — пласт породы отломился, завис на мгновение в искажённом гравитационном поле и полетел вбок. Обошёл стену по дуге и ударил в панцирь с тыла — туда, где краб не ждал.

Тварь дёрнулась. Тонкая чёрная трещина расползлась от края к центру панциря.

Я подлетел к преграде, оттолкнулся от неё ногой и взмыл под самый потолок. Тут же ударил клинком ветра точно по вынесенным на стебельках глазам и фасеточным усам краба.

Охотника лимитирует зрение. Тварь лишилась локаторов и теперь бешено вертела клешнями вслепую,