Егерь. Прилив - Николай Скиба

Красавчик сидел на камне в трёх шагах, вылизывая лапку. На белой шерсти остались чёрные пятна крови Вендиго. Горностай выглядел довольным.

Актриса хромала, но держалась. Через связь чувствовалась боль в лапе и усталость, но тут же — острое удовлетворение. Она дралась.

Замотав рану куском оторванного рукава, вернулся к Нойсу.

Воин как раз застонал. Глаза дрогнули. Южанин посмотрел на небо, потом на меня.

— Что… — голос хриплый, сорванный. — Что со мной было?

— Лежи. Не двигайся.

— Я чувствовал… — Нойс попытался сесть, но мышцы его не слушались. Лицо исказилось от боли. — Внутри. Он был внутри меня. Видел моими глазами. Двигал моими руками.

Южанин замолчал, потом добавил:

— Я смотрел на тебя и хотел разорвать тебе горло. Не тварь хотела, а я. Она не заставляла меня убивать. Она была мной! И мне это нравилось.

Последние слова он выдавил шёпотом, словно боялся произнести их вслух.

Рядом завозилась мантикора.

Действие нейротоксина начало спадать, но мышцы её ещё не слушались. Она не могла встать — задние лапы волочились, как чужие.

Хрипя и царапая когтями камень, мантикора подтянула тяжёлое тело к хозяину на одних передних лапах и, обессиленная, уронила тяжёлую голову ему на грудь.

— Урвия… — Нойс вцепился в гриву зверя трясущимися руками, и зверь ответил ему слабым, утробным рокотом.

— Что. — начал я, поднимаясь. — Мать его. — Рука пульсировала болью. Кровь капала с пальцев на камень. — ЭТО БЫЛО? Он надел парня на себя, как перчатку!

— Когда Сухие находят подходящего носителя-человека — они вживляются, — ответил Тигр. — Становятся частью тела. В Чаще мы видели такое с нашими. Здесь, в вашем мире, с людьми — впервые. Мы не знали…

— Вы вселяетесь в зверей, а они — в людей⁈ — прошипел я. — И когда собирались сказать?

— Мы не знали, потому что этого не было раньше, — голос Тигра стал жёстче. — В Чаще нет людей. Сухие адаптировались. Нашли новый ресурс — ваш разум. Ваши страхи питательнее, чем инстинкты зверей. Они эволюционировали, Макс. И это плохая новость.

— Он назвал себя «вендиго», — сказал Стёпа. — У этой дряни есть имя?

— Имя — то, что даёт ему форму, — ответил Тигр. — Сухой сам по себе бесформен. Но когда входит в тело, он ищет… Образ. Что-то, что подходит под его суть. И принимает эту форму.

— Да какого чёрта, — я всплеснул руками. — Вы понимаете, что тогда может произойти, если Сухие вселяются в людей?

— Сухие увидят какие кошмары живут в голове носителя. И станут ими.

Наступила тишина. Мы со Стёпкой потрясенно молчали.

— Откуда он взялся? — наконец спросил я. — Здесь, на Южных островах. До Прилива ещё есть время. Как Сухой прошёл через Раскол? И через какой Раскол прошёл⁈

Тигр повернул голову на юг. Далёкое багровое зарево мерцало на горизонте.

— Не знаю. — В голосе сквозила растерянность. — Сайрак что-то делает. Готовит тропу, расшатывает замок. Может, этот Сухой — проба. Разведка. Может — случайность, трещина в трещине.

Режиссёр передал мыслеобраз — мне и Тигру одновременно. Ощущение: песок, сыплющийся через пальцы. Время уходит.

— Нам нужно успеть к Приливу, ты был прав, Максим. — сказал Тигр. — Каждый день на счету.

Друзья. Я понимаю, что вы цените своё сердечко (лайк). Но коли уж вы здесь, на этой главе — поставьте мне лайк. Это просьба, не воспринимайте в штыки. Это очень важно для меня, как для автора. Стараюсь и работаю для вас. Большое спасибо))

Глава 6

Я мало спал в ту ночь.

Лежал на лавке во дворе, глядя в звёздное небо Южных островов, и слушал, как дышит моя любимая стая.

Ровное сопение Афины, потрескивание белого пламени на хвостах Карца, хриплое дыхание дедули, который спал тяжело, по-стариковски. Где-то в доме храпел Григор. В соседней комнате Раннер ворочался на лежанке, и пружины скрипели.

Они ещё ничего не знали — нам только предстояло рассказать.

Голова не отпускала.

Чаща. Сухие.

Тысячи голодных тварей за Расколом.

И та маленькая, жалкая тварь — бесформенный сгусток, который превратил Нойса в двухметровое чудовище за пять секунд. Если такое может один ослабленный Сухой — что будет, когда их прорвутся сотни?

Я невольно передёрнулся.

Ждать не стал. Ещё до рассвета собрал всех во дворе.

Они пришли в том порядке, в каком просыпались.

Лана вышла первой и молча села на лавку.

Григор — следом, с топором и Мораном на цепи. Друид Тени послушно шёл за великаном, с опущенной головой, и ни разу не поднял глаз. Великан усадил его у стены, примотал цепь к лавке и сел рядом.

Раннер вывел Нику. Девочка тёрла глаза кулаками, зевала. Шовчик трусил у её левой ноги, не отставая ни на шаг. Раннер усадил её в дверном проёме, накинул на плечи одеяло и встал за спиной, скрестив руки на груди.

Барут пришёл последним. Сел в углу и молча начал перебирать что-то в сумке.

Они ещё ничего не знали.

— Максим, — пантера коснулась моего плеча. — Что случилось?

Альфа Огня лежал посередине двора. Режиссёр — на крыше. Стая — вокруг, в привычных позициях.

Все были на месте. Кроме Стёпы, который потащил Нойса в город Семи Хвостов по его же просьбе. К какому-то Варгу, который должен южанину.

Я начал рассказывать.

Лана слушала, не шевелясь. Когда я дошёл до момента, где тварь влетела в Нойса — она молча встала и зашла в дом.

Дверь хлопнула.

Через минуту она вернулась и села обратно, положив меч отца на колени. Пальцы привычно легли на рукоять.

Никто не задал вопросов.

Я продолжил.

Трансформация.

Как ломалось тело Нойса.

Раннер неподвижно слушал. Но когда я описывал когти Вендиго, его правая ладонь легла на голову Ники. Девочка не заметила. Раннер не убрал руку до конца рассказа.

— Тварь, которая была в теле Нойса, говорила его голосом. Знала человеческий язык.

— Она не знала, — сказал Тигр. — Она взяла его из памяти Нойса.

Григор молчал. Не сказал ни слова за весь рассказ, и лицо его не изменилось — та же хмурая маска, что и всегда. Но руки выдали. Великан снял топор с плеча, положил на колени и начал методично проверять заточку. Это был его способ думать и переваривать страх, не показывая его.

— Откуда тварь взялась? — спросил он наконец.

— Сайрак что-то делает, — ответил Тигр. — Но трещина расширяется.

— Подождите. — Раннер подался вперёд. Рука на голове Ники дрогнула. — Если тварь может влезть в любого человека — что мешает следующему Сухому влезть в кого-нибудь из нас во время Прилива?