Егерь. Прилив - Николай Скиба

— Не скажу, — ответил Стёпа.

— Правильно! — Варг просиял. — Не говори! Умный парень. Я не из любопытных, я из корыстных. Любопытные задают вопросы и получают ответы. Корыстные задают вопросы и получают деньги. Большая разница, запомни. Я предпочитаю деньги. Ответы — штука ненадёжная, сегодня правда, завтра ложь. А деньги — деньги всегда деньги. Так вот, к делу. Чем расплачиваться будешь? У тебя в карманах пусто, это я тебе без обыска говорю — нос у меня профессиональный, чую бедность за три яруса, не обижайся.

— Торговец, да? — спросил Стёпа. — Пока Нойс был в сознании, он сказал, передать тебе кое-что. На южном склоне в гнезде виверн лежат семь почти нетронутых туш. Шесть молодых и вожак.

Варг перестал говорить.

Это было настолько непривычно, что Стёпа невольно отступил на шаг.

Толстяк замер — рука с мясом остановилась на полпути ко рту, челюсть зависла, маленькие глаза расширились. Одна секунда — и за эту секунду Стёпа видел, как зрачки Варга сжались в точки, а потом расширились обратно.

Потом улыбка вернулась.

— Семь штук, — выдохнул Варг. Голос человека, который увидел золотую жилу и старается не спугнуть. — Шесть молодых и матёрый. Парень. Знавал я одного охотника по имени Тобиас, из старых — борода до пояса, три пальца на левой руке, потому что два откусила виверна, когда он был молодой и глупый. У нас тут все в молодости глупые, это нормально, кто не был глупым — тот мёртвый, потому что осторожные на Южных островах не выживают, выживают наглые, но это другая история. Так вот, Тобиас однажды завалил тройку — три молодых виверны за одну охоту. Три! И после этого жил припеваючи пару лет. Купил дом на верхнем ярусе — с видом на море, с балконом, соседи завидовали. Жену выписал с Архипелага Трёх Скал — красивую, скажу тебе, женщину, хоть и с характером, как у мантикоры в течке. А вы — семерых?

Варг засмеялся — живот заколыхался, камзол затрещал на пуговице, и одна не выдержала — отлетела, звякнув о стену. Толстяк не заметил. Или сделал вид, что не заметил.

— Парень. Не обижайся. Но ты пришёл ко мне с кошельком, в котором лежит годовой бюджет какого-то мелкого клана, и даже не знаешь об этом. Это прекрасно. Это восхитительно. Это… — он подобрал слово, причмокнув губами, — … это как найти в кармане старой куртки забытый кошель с золотом. Такое случается раз в жизни. Со мной — чаще, но я везучий. Вот что мы сделаем. Я вылечу Нойса — за мой счёт. Зелья, лежанка, уход, персональный лекарь, бабка Мирта будет носить бульон — не спрашивай, она любит носить бульон раненым, бзик у неё такой. Взамен — я отправлю своих ребят на разделку туш, и мы делим выручку. Двадцать процентов — тебе. Остальное — мне.

— Двадцать?

— Двадцать. — Варг поднял палец. — И прежде чем ты скажешь, что это мало, — послушай историю. Был у меня один партнёр, Красс, торговец шкурами с восточного берега. Пришёл ко мне с десятью шкурами дрейка и потребовал пятьдесят процентов. Пятьдесят! Я говорю: «Красс, дорогой, пятьдесят — это для равных. А ты не равный. У тебя шкуры, а у меня — покупатели, склад, транспорт, охрана и репутация. Без меня твои шкуры сгниют на причале через неделю.» Красс обиделся, ушёл к конкурентам. Знаешь, что случилось? Конкуренты его надули, шкуры забрали, денег не заплатили, и Красс вернулся ко мне через месяц — голодный, злой, без товара. Я его принял обратно. На пятнадцати процентах. Потому что я не злопамятный, парень. Я деловой. Есть разн…

— Варг, — перебил Стёпа.

Толстяк осёкся вовсе не потому что его перебили — его перебивали сто раз на дню. Просто голос Стёпы изменился. Секунду назад — усталый парень, еле стоящий на ногах. Сейчас это был холодный голос человека, который несколько часов назад дрался с двухметровой тварью и не побежал.

— Я притащил тебе друга, который стоит тебе денег. И даю тебе семь туш, которые стоят состояние. А ты мне рассказываешь истории? — Стёпа шагнул вперёд. Просто встал ближе, и в этом «ближе» Варг вдруг увидел копейщика, который несколько дней назад стоял на арене Оплота Ветров против дракона. — Сорок процентов. Моему другу Баруту, он придёт, когда надо. Не двадцать, понял?

Варг не отступил. Снаружи. Но Стёпа заметил, как толстые пальцы правой руки сжали склянку чуть крепче, и маленькие глаза на долю секунды метнулись к двери — рефлекс. Тело теневого дельца знало кое-что, чего рот не признавал — этот парень опасен.

Варг широко улыбнулся, будто ничего не произошло.

— Сорок, — повторил он — в голосе не было ни обиды, ни злости. Чистый деловой пересчёт. — Знаешь, парень, а ты мне нравишься всё больше. Упрямые — надёжные. С упрямыми нужно не спорить, а работать. Сорок — так сорок. Видишь, как просто? Попросил — получил. Не нужно было даже ножом махать. Хотя я заметил, что ты подумал об этом. Шучу, шучу.

— Вот и славно! — толстяк хлопнул его по плечу жирной ладонью. — Мёртвый Нойс мне денег не принесёт, а живой — ого-го. Через неделю будет бегать. Слово Варга. — Толстяк подмигнул. — А ты, парень… Ты мне нравишься. Не потому что умный — нет, ты не умный, ты согласился на сорок, — а потому что честный. С честными можно работать. С честными — надёжно. Упрямые и честные — моя любимая категория клиентов. С умными — только воровать. А воровать мне и без партнёров удобно.

Варг развернулся к Нойсу, достал следующую склянку и начал поливать раны на коленях. Движения снова стали точными, профессиональными.

— Ты заходи, — бросил он через плечо. — Завтра, послезавтра. Я тут всегда. Спроси любого — «Где Варг?» — и тебе покажут. Ну, может, не все покажут с удовольствием, но покажут.

* * *

— Сорок процентов? — переспросил Барут, когда Стёпа закончил рассказ. Торговец наклонился вперёд, и в голосе звякнул металл. — Начинал с двадцати, а ты выбил сорок? Семь туш — это целое состояние. Сорок — всё ещё мало, но…

Барут помолчал, поглаживая своего фукиса по голове — Шорох глуповато моргал глазками и урчал. Потом парень взглянул на Стёпу с уважением.

— Неплохо, дружище, — торговец откинулся к стене и впервые за утро усмехнулся. — Особенно с такой акулой. Этот Варг явно тут весь город под собой держит. Надо бы