Злодей, который меня убил 2 - Кира Иствуд

— Лучше сердиться, чем плакать, — отзывается принц, будто прочитав мои мысли. Вместо ответа я воинственно задираю нос.

Вместе мы выходим на лестницу. Прежде чем Джаред плотно закрывает дверь, я успеваю кинуть взгляд на Гилберта. Тот лежит чёрной грудой, припорошенной снегом, а кругом бурые пятна и отпечатки наших ног.

Что будет, когда Гилберт очнётся?

Как он поступит?

Как отомстит? И захочет ли после произошедшего помогать с алтарём? Что ему стоит просто уйти, кинув Аштарию на произвол? Он ужасный человек, но если не будет выбора, только он сможет помочь…

— Так что между вами случилось? — спрашивает Джаред, спускаясь передо мной по лестнице. Он пытается говорить безразлично, но я слышу металлические нотки в его голосе.

Темноту кругом разбивают лишь тусклые лампы между пролётами, воздух холодный и спёртый, будто в погребе.

Я вздыхаю, пытаясь понять, могу ли рассказать про алтарь Джареду.

Интуиция молчит.

«Ладно, попробую довериться», — решаю я.

— Дело в том, что… — начинаю я рассказ.

Пока мы спускаемся, я пересказываю Джареду наш диалог с Гилбертом во всех подробностях. Рассказываю про магическую клятву, про алтарь и то, что мой отец потерял над ним контроль, о последствиях и о том, что за угроза нависла над моим королевством. Даже упоминаю, что есть всего один человек кроме Гилберта, кто способен управлять алтарём… Но кто это — неизвестно.

Джаред слушает внимательно, иногда задавая вопросы, а после молчит около минуты, обдумывая мои слова.

Я с затаённой надеждой жду, что же он предложит. Может, у него есть идеи, как безопасно уничтожить алтарь? Может, в Руанде живёт какой-то маг, способный помочь? Или, возможно, получится обратиться к белой магии Виктории?

Но Джаред говорит нечто совсем иное.

— Ты хоть понимаешь, какой опасности себя подвергла? — сердито спрашивает он. — Тебя едва не лишили воли. Хоть на секунду подумала о последствиях, когда согласилась куда-то идти с этим гадом?

— И это единственное, что ты можешь сказать?

— Разве тебе мало?

— Моя страна может погибнуть!

— Если бы он оказался убийцей, это было бы уже не важно, — закипает Джаред.

— Поэтому я сразу проверила его вопросом про убийства!

— Голову включи! — рыкает Джаред. — А если он не исполнитель, а заказчик?! Его ответ ничего не значит! Если бы я за тобой не проследил, ты бы уже и трёх слов без его позволения связать бы не смогла! Как ты вообще сообразила куда-то пойти с этим скользким лжецом?!

— Ха! По твоей логике, я и с тобой никуда идти не должна!

Он разворачивается так резко, что я едва не спотыкаюсь. Глаза оборотня светятся в полумраке зловещими огнями.

— Не сравнивай меня с этим отбросом! Я тебя и пальцем не тронул!

— Тогда ответь, что за зеркало у тебя в комнате?! Почему ты скрываешь его от Виктории?! Зачем рвался к алтарю?

— Сколько вопросов, — рычит он.

— Потому что я устала от лжи!

— А сама-то никому не врёшь? — по-волчьи скалится Джаред. — Ничего не хочешь мне рассказать?

— Не понимаю о чём ты!

— Неужели?! — рычит принц, подаваясь ко мне. Я испуганно отступаю на несколько ступеней вверх, но Джаред в два прыжка оказывается рядом. Зрачки в его глазах расширяются, чёрной смолой затапливая зелень радужки.

— Ты маленькая врушка, Николь, — рычит он, прижимая меня к стене. Я протестующе упираюсь руками в крепкую мужскую грудь, чувствуя под ладонями чужое сердце. Тук-тук, тук-тук… рвано стучит оно в мои пальцы, разгоняя кровь.

— Отойди, — цежу сквозь зубы, хотя каждая клеточка тела умоляет об обратном. Если бы не зелье, я бы уже сдалась, потерялась в подступающем тумане, а так лишь дыхание предательски сбивается.

— А если я не могу? — он тяжело дышит, широкая грудь ходит ходуном.

— Не можешь «Что»?

— Отойти. Не могу! — рычит Джаред с каким-то надрывом. — У меня крышу от тебя сносит, а ты… Признайся, как ты это делаешь? — он ведёт носом по моей шее, жадно вдыхая запах.

— Не понимаю… — сжимаю зубы.

— Зачем скрываешься от меня, Николь? — его руки скользят по моим бокам, по спине, заставляя тело выгибаться навстречу.

Меня трясёт, живот скручивает от желания. Боги! Джаред целует мою шею, мягко прикусывает, будто уговаривая сдаться, а я и сама не понимаю, почему вдруг перестала отталкивать, а вместо этого вцепилась в его рубашку. Горячий, твёрдый, он вжимает меня в каменную стену, а я всхлипываю от желания, такого острого, что подгибаются ноги.

— Почему я один схожу с ума? — шепчет он, касаясь губами моей шеи. — Как ты сопротивляешься метке?

Глава 8

Метке?!

Испуг, электрическим разрядом прокатывается по телу, как рукой снимая возбуждение. Я шиплю рассерженной кошкой:

— Хватит! Всё, отойди!

— А если не могу?

— А ты смоги! — я дёргаюсь в крепких объятиях, словно зверёк в капкане. Мы боремся в сумрачном пролёте лестницы, внутри древней башни. Сверху, на смотровой площадке в любой момент может очнуться Гилберт, снизу поджидает зловещий алтарь… а ещё не пройден Отбор, не найден убийца, и вдобавок Джаред что-то подозревает про метку! Или уже не подозревает, а точно знает?! Проклятье!

— На этот раз с лестницы столкнуть не получится, моя дорогая истинная, — скалится он.

— Какая ещё «истинная»?! — голос предательски срывается.

— Продолжаешь отрицать? — нехорошо усмехается принц, перехватывая мою руку. Я и ахнуть не успеваю, как он, ловко подцепив край перчатки, одним слитным движением задирает манжету вверх.

О нет!

«Попалась», — испуганными мышками пищат мысли. В ушах гремит воображаемый колокол, а время растягивается тягучей резиной.

— Ну? И кто из нас врун? — ухмыляется Джаред, сверкая клыками.

Обнажено только моё запястье, но ощущение, будто я полностью без одежды. Коктейль из стыда и страха ударяет в голову. Чувствую себя преступницей, которую поймали за руку. Сглатываю густую слюну, мысли мечутся в панике.

Как давно он знает?! Что теперь сделает?

Вязь узора отливает гнетуще алым. Джаред издевательски медленно проводит по моей коже пальцем, повторяя изгибы.

— Такая же, как у меня. Наши души связаны… кто бы мог подумать, — свой рукав принц задирать не торопится, но это и не требуется. Метка реагирует на прикосновение пары: нагревается и даже чуть светится по краям, будто радуясь, что её, наконец, перестали скрывать. Я же испытываю совершенно противоположные чувства.

— Когда ты узнал? — мой голос сухой как песок, что шуршит под ботинками.

— Вчера, когда ты бредила и металась, платок слетел с твоего запястья.

— А Виктория…

— Не знает. Но лучше скажи, раз я не помню, чтобы мы касались ладоней друг друга… значит, истинность завязалась в той, другой жизни?

Я осторожно киваю.

— Так