ЭнергоМорф I. Неофит Ци. - Максим Балашов

— Значит, ты всего лишь добыча, — нечто, похожее на ухмылку, исказило чешую вокруг его пасти. — Обряд приветствия завершён.

После этих слов существо резко занесло руку назад и с ошеломляющей, почти невидимой для глаза скоростью выпустило сюрикен прямо в голову Сергея. С нарастающим, парализующим ужасом Крас наблюдал в мельчайших, замедленных подробностях, как этот металлический лепесток смерти летит точно в точку между его глаз.

Так бы и закончилась история его жизни в этом заброшенном цеху, но в последнее возможное мгновение, буквально в паре сантиметров от его лица, сюрикен вдруг завис в воздухе, словно врезавшись в невидимую стену. Весь мир вокруг замер, звуки прекратились. Сергей не мог пошевелиться, мог только смотреть на это оружие, застывшее в сантиметре от его гибели. А потом свет померк, краски сплыли, и весь мир бесшумно исчез, поглотив его сознание.

— И снова здравствуйте, молодой человек, — послышался в голове Краса до боли знакомый, насмешливый голос.

Сергей открыл глаза и с изумлением понял, что опять находится в том самом пульсирующем, сюрреалистичном помещении и в той же унизительной позе на коленях, в которой начинался его «сон» прошлой ночью. А над ним, возвышаясь, стояла с широкой, язвительной улыбкой высокая фигура Веда.

— Что, обделался сразу, как только увидел мелмакианца? — ехидно поинтересовался старец. — По твоим глазам вижу, что не понимаешь, о чём я. Ну, это нормально. Это тот самый страшный «ящеролюд», что прикончил отброса общества, на которого ты так любезно справил малую нужду. Весёлый денёк у тебя выдался, как я погляжу, хотя меня подобные приключения уже давно не впечатляют. Сначала тебя хотели подставить и кинуть, затем попытались убить, причём дважды, и второй раз — практически успешно. Оставалась пара мгновений.

— Я… я умер? — сдавленно выдохнул Сергей, всё ещё чувствуя призрачное касание сюрикена между глаз.

— Да что ты как заведённый: умер — не умер, сплю — не сплю! — передразнил его Вед, раздражённо махнув рукой. — Нет, ты пока ещё жив. Твоя оболочка, конечно, находится в крайне неудачной и опасной обстановке, и с высокой долей вероятности уже погибла бы, но, к твоему счастью, я вовремя вмешался. Вернее, не я, а само Равновесие. Ты меня, знаешь ли, на самом деле очень даже сильно бесишь. Тюфяк-жиробас несчастный.

— Оболочка? — растерянно промямлил Крас, не в силах следить за мыслью.

— Всё верно, твоё бренное физическое тело, — с нескрываемым презрением пояснил Вед. — Или ты думал, что я буду таскать сюда твою жирную и вонючую тушу? Как бы не так, ещё лишние ресурсы тратить! — Он вдруг прищурился, его взгляд стал изучающим. — Слушай, а у тебя, похоже, зубы-то хорошие?

— Почему вы так решили? — ещё больше смутился Сергей.

— Да потому, что ты себе такую жопу отожрал, что проще бегемота через болото перетащить, а с плохими зубами такую прорву не наешь. А-ха-ха-ха! — старец разразился громким, раскатистым смехом. — Что-то меня сегодня заносит на поворотах. Определённо, это ты, бездарь, своим присутствием на меня так пагубно влияешь. — Сказав это, Вед моментально сменил смех на ледяной, укоряющий взгляд, от которого у Краса возникло жгучее желание провалиться сквозь этот тёплый пол и исчезнуть навсегда.

— Вы можете, наконец, объяснить, что происходит? — робко проговорил Сергей. — А то я чувствую себя пятилетним мальчиком, попавшим в бордель: тётеньки, конечно, красивые, а что с ними делать — совершенно непонятно.

— Не перебивай меня, бестолочь, разве не видишь — сегодня у меня хорошее настроение! — рявкнул Вед, но в его глазах по-прежнему прыгали озорные искорки. — Так и быть, снизойду и объясню, в какую именно жопу ты, по воле Равновесия, угодил. С чего бы начать?.. Про мироустройство тебе пока рано знать, про расы и измерения — тоже. Ладно. Собственно, твой мир, с его очень длинным и не выговариваемым буквенно-цифровым наименованием, который местные примитивно называют Землёй, попал на Великий Турнир Вселенной. И да, молчи — я вижу, что ты уже собираешься осчастливить меня очередным тупым вопросом.

Сергей и правда уже открыл рот, но, встретившись со взглядом Веда, моментально его закрыл.

— Продолжим, — с наслаждением растянул слова старец. — Каждые несколько тысяч лет, как правило, от двух до пяти, все миры в зоне досягаемости проходят обязательное испытание в виде турнира. Заключается оно в том, что все друг друга режут, стреляют, жгут, морозят, четвертуют и так далее, и тому подобное. В общем, пытаются убить или захватить своего противника. От каждого мира выбирается по трое так называемых «избранных» героев определённого ранга силы для участия в этих смертельных поединках.

— Очень интересно, но ничего не понятно. — не удержался и пробормотал Сергей.

— Молчать, бездарь! — грозно сверкнул глазами Вед. — Не смей меня перебивать. На чём я остановился? Ах, да, на рангах силы. Для турнира их всего пять: неофит, подмастерье, мастер, магистр и грандмастер. Есть, конечно, ещё грандмагистры, абсолюты и всякие боги, но они, к твоему счастью, в этом цирке не участвуют. Назначается два примерно одинаковых по населению и развитию мира — один испытуемый, другой испытывающий. Из последнего переносятся местные «герои» и сражаются с испытуемыми. Если проигрывает представитель мира принимающей стороны — ему кранты. В лучшем случае душа улетит на перерождение, в худшем — её заключат в кристалл и продадут на чёрном рынке душ. Если же проигрывает испытующий — он просто телепортируется обратно в свой мир, теряя лишь часть экипировки в виде обязательной дани победителю.

— Как-то это… несправедливо, — не удержался Сергей.

— Я же сказал — не перебивай, бездарь! — голос Веда прозвучал, как удар хлыста. — И на чём я остановился? Ах, да. Таким образом, проводится три поединка, по одному в месяц, в соответствии с местным временем испытуемого мира. В назначенный момент трое «героев» из мира-испытателя переносятся в мир-жертву и сражаются с тремя местными избранными в разных, случайных точках планеты. Это делается для того, чтобы минимизировать шансы на взаимопомощь, хотя прямого запрета на это и нет. Если бы ты обладал хотя бы крупицей чувствительности, то понял бы, что ты — один из этих самых избранных. Перед переносом на арену будущего боя