Серебряная сойка. Между волком и кречетом - Мария Александровна Ерова

себя тяжелые шубы, воцарилась суматошная, шумная атмосфера. В глазах рябило от пара, пробивавшегося из-за двери в саму баню, и он уже с порога обволакивал кожу влажным теплом. Девушки, смеясь и шутя, принялись раздеваться, сбрасывая верхнюю одежду, затем рубахи и всё прочее на грубо сколоченные лавки. Я, немного стесняясь, медлила, пока Русана легонько не щёлкнула меня по плечу мокрым кончиком своего пояса.

— Чего встала, как истукан? Раздевайся, пока пар не ушёл!

Я поспешно стала снимать одежду, чувствуя на себе посторонние взгляды. Большинство девушек не обращали на меня особого внимания, занятые своими разговорами. Но Ярена, напротив, обращала… Когда она скинула последнюю рубаху, то на мгновение замерла, позволив всем — и мне в частности — оценить её крепкое, гибкое тело, свежие шрамы на плече и бедре, от которых веяло недавней историей. Потом она повернулась ко мне, и её лицо осветила улыбка.

— Арина, давай я твои вещи положу отдельно, чтобы не перепутать, — её голос прозвучал слишком сладко и почти раболепно. Она взяла из моих рук ещё тёплую одежду, аккуратно сложила и отнесла на дальнюю лавку.

— Спасибо, — пробормотала я, чувствуя себя неловко от этой показной заботы.

— Ничего, ничего, — она махнула рукой и, уже нагая, подошла ближе. — Пойдём, я покажу, как у нас парятся. Не бойся, я помогу.

Её помощь была мне неприятна. В парилке, куда мы вошли, погрузившись в густой, обжигающий влажный жар, Ярена не отходила от меня ни на шаг. Здесь было тяжело дышать, а кожа сразу покрылась мелкими каплями. Девушки, уже сидевшие на полках, поддали пару, плеснув ковшом воды на раскалённые камни. Шипение оглушило на секунду, а волна обжигающего, но целебного пара окатила всех нас.

— Вот сюда садись, здесь не так горячо для непривыкшего, — Ярена почти прижала меня к нижней лавке, усаживая силой.

Потом началось мытьё. Мы поливали друг друга тёплой водой из деревянных ушатов, и тело понемногу привыкало к жару. Когда Русана протянула мне дубовый веник, пахнущий летним лесом, Ярена тут же вклинилась и сюда.

— Дай, я покажу, как правильно запаривать. Ты, наверное, не умеешь, — она выхватила веник почти из моих рук и стала с озабоченным видом погружать его в воду, потом встряхивать. — Смотри, не слишком мокрым надо, а то кожу сдерёшь.

Наконец, когда мы стали хлестать друг друга — сначала мягко, для прогрева, потом всё сильнее, участие Ярены стало совсем невыносимым. Она вертелась рядом, и стоило одной из девушек, хохоча, похлестать меня по спине берёзовым веником, как Ярена тут же вмешивалась.

— Осторожней, Ружана! Видишь, у неё кожа светлая, сразу краснеет! Арина, давай я? Я буду мягче.

И она принималась за меня с таким видом усердной, сосредоточенной заботы, что мне хотелось сквозь землю провалиться. Её удары веником и вправду были без лишней силы, мягкие, комфортные. Но я не могла расслабиться, когда она подходила ко мне со спины. Её глаза, когда наши взгляды встречались, оставались пустыми. Она не смеялась, когда все смеялись, не охала, когда пар обжигал особенно сильно. И это весьма настораживало.

В какой-то момент, когда её рука с веником вновь занеслась для очередного шлепка веником, я не выдержала и мягко, но безапелляционно отвела её руку.

— Спасибо, Ярена. Мне уже достаточно. Давай лучше я тебе похлещу.

На её лице на миг дрогнула та самая, привычная мне ухмылка, которая была на её лице едва мы познакомились. Но она тут же погасла, сменившись той же сладковатой покорностью.

— Не стоит, с меня уже хватит. Может, воды принести? Ты, наверное, пить хочешь.

Она метнулась к двери, оставив меня сидеть на полке. Искренность других девушек, их простой, шумный смех и грубоватые шутки были мне приятны и понятны. С Яреной всё было как-то иначе. Я не доверяла ей, полагая, что она что-то задумала, ведь это было так очевидно. И, как жаль, я не сразу поняла, что именно…

Глава 23

В эти дни с Вольхом мы виделись лишь мельком. Не то, чтобы я сильно скучала или тосковала по нему, но, признаюсь, то и дело искала в приходивших с какой-то целью людях вожака его взгляд, надеясь, что это он сам… Но тот то ли потерял ко мне всяческий интерес, то ли и вовсе не желая меня видеть, просто перестал приходить. Конечно, я понимала, что у него были дела поважнее, чем пленница без роду и племени, но всё же я успела к нему привязаться. И отчего-то даже начала думать, что между нами это взаимно.

Нет, ни на какие любовные отношения я даже не надеялась. Во-первых, мы принадлежали к двум разным мирам, и я говорила не только об очевидном. Он был волколаком, а я человеком, и, сдавалось мне, вместе нам всё равно быть никто не позволил бы. К тому же я не знала, о чём думал сам Вольх. Мало ли у него было таких, как я — молодых, беззащитных, напуганных. Вон, выбирай любую! Тем более я замечала, как девушки на него смотрели, и я была в том уверена: никто бы не отказался стать его женой.

Мне же было нужно думать о том, чтобы поскорее вернуться домой. Не знаю уж как, но тоска по дому с каждым днём становилась всё сильнее, а неволя ощущалась всё тягостнее.

Так, день за днём обдумывая свои планы, я и не заметила, как Ярена опять изменилась. Её красивое лицо вновь побледнело, на этот раз оно даже отдавало зеленцой, она всё чаще чувствовала себя хуже, чем за день до этого, и вскоре совсем слегла. Но вслед за ней подобные симптомы начались и у других девушек. Тошнота и боль в животе, слабость… Следующей была Ружана, после Шая и Изольда. А за ними совершенно обессилели и все остальные.

Я обнаружила это ранним утром, проснувшись от характерных звуков, как будто кого-то тошнило. Продрав кое-как глаза, я поняла, что это Русана, и бросилась девочке на помощь. Дождавшись окончания приступа, я попыталась разбудить хоть кого-то, но ни одна из моих соседок не хотела просыпаться. Вернее, они открывали глаза, но словно не понимали, кто они и где находятся, и тогда я действительно запаниковала.

Одевшись в платье и верхнюю одежду, я выскочила в коридор, надеясь, что встречу кого-нибудь в столь ранний час. Но пришлось поблуждать по длинным подземным коридорам, прежде чем я выбралась к самому выходу и наткнулась на стражу.

— Куда собралась? — рыкнул на меня рослый волколак, сверкнув зубами. — А