Серебряная сойка. Между волком и кречетом - Мария Александровна Ерова

Девушки уже не спали, тревожно перешёптываясь. Едва я открыла глаза, как ко мне бросилась Русана, глаза её были полны незнакомого мне беспокойства или даже страха.

— Что случилось? — спросила я хриплым ото сна голосом, поднимаясь на постели. Тело затекло во сне и в боку неприятно покалывало.

— Ярену сегодня отпустят из узилища! — широко по-детски распахнув глаза, произнесла девочка. И тут я поняла, что этот факт беспокоил её именно из-за меня.

Подумать только! Я почти про неё забыла. Прошло уже несколько дней, рана на шее поджила, и я больше ни разу не вспомнила про вредную молодую волчицу, что осмелилась напасть на меня вопреки приказу вожака. Осознание того, что сегодня она вернётся, неприятно коснулось сердца. Вот кого бы я точно не хотела больше никогда видеть, была именно Ярена.

Умывшись в специально отведённой для этого комнате, куда приносили лёд с поверхности и потом, когда он таял, использовали его по назначению, мы отправились в трапезную на завтрак. Там всем заведовали старшие женщины, а наши девушки им помогали по очереди. Сегодня дежурили Шая и Изольда, и на столах уже парила пшённая каша, щедро сдобренная сливочным маслом, и ягодный взвар из сушёных лесных ягод. В качестве десерта прилагался кусок пшеничного хлеба, с маслом и мёдом, и эта простая пища была просто верхом роскоши в моих глазах. И я даже попыталась насладиться пищей, однако, озвученная выше новость отбила у меня всякий аппетит. Я и боялась очередного столкновения с этой неадекватной барышней, и внутренне готовилась к тому, что придётся давать отпор.

Через силу запихав в себя всё, что было на столе съестного, я поблагодарила тех, кто сегодня готовил завтрак, и вместе с Русаной вновь направилась к себе. Остальные девушки, закончив трапезу раньше, уже были все в сборе. Тревожное чувство усилилось, когда все вдруг разом замолчали. И в опочивальню ввели её — Ярену…

Вот только в измученной и исхудавшей девушке, что ввели под руки двое стражников-волколаков, я с трудом узнала бойкую и симпатичную волчицу. У неё абсолютно не было сил, и Ярена сама не могла стоять на ногах, а потому мужчины её просто положили на кровать, как будто она была какой-то вещью, и вышли вон. Девушка застонала, и другие бросились ей на помощь, чтобы уложить поудобнее и поднести кружку с водой к сухим растрескавшимся губам. Ярена не могла говорить, лишь глухо стонала и водила по всем то ли безумным, то ли потерянным взглядом.

Я стояла в стороне, не желая к ней приближаться. Мне хоть и было её жаль чисто по-человечески, но я помнила и о том, что наказание она получила заслуженно, попытавшись меня убить. Может быть, конечно, оно было слишком жестоким для столь юной девушки, но Вольху было в этом случае виднее. И я просто не желала помогать той, кто хотел отнять мою жизнь. Тем более что помощниц и так оказалось достаточно.

Девушки столпились вокруг своей подруги, гадая, как ещё могут ей помочь. Ярена какое-то время почти даже не шевелилась, но вскоре начала понемногу приходить в себя, окутанная заботой и напоенная досыта водой, которая наверняка была весьма ограничена там, откуда её привели. Я знала, что это страшное место, увидев узилище единожды и лишь мельком. Но мне хватило этого, чтобы понять, что здоровья — будь то физического или психического, оно не прибавляет.

— Как ты? — взяв Ярену за руку, участливо произнесла Ружана.

Ярена качнула головой, но как это понимать, я не знала.

— Где… где она?.. — прошептала моя заклятая врагиня.

— Кто? — не сразу поняла её подруга. Но после она смекнула. — Арина?

Ярена кивком показала, что имеет ввиду именно меня. Тогда Ружана, боязливо взглянув на неё, тихо ответила:

— Здесь…

Белобрысая, чуть приподняв голову, обвела всех взглядом, пока не наткнулась на меня.

— Прости… — произнесла она. — Я не должна была…

Сердце моё сжалось от жалости, и всё же я не спешила ей верить. Однако и просто промолчать не могла, вдруг я ошибалась? Ведь ей тоже не сладко пришлось из-за её проступка.

— Я прощаю… — выдавила из себя я. Но сил подойти к ней я так и не нашла. Однако конфликт уже считала почти исчерпанным. Хотя страх перед этой волчицей меня так и не отпускал. И мне, как никогда, сейчас не хватало Вольха.

Глава 22

В последующие несколько дней Ярена вела себя тихо. Не то, что мы с ней подружились, но, по крайней мере, она больше не бросалась на меня, а чаще делала вид, что и вовсе не замечает. После нескольких дней, проведённых ею в узилище, она осунулась, сделалась какой-то бледной, нездоровой, и я начала чувствовать вину за это, хотя знала, что ни в чём не виновата.

Я боялась, что с её возвращением другие девушки вновь не захотят со мной разговаривать, но они не изменили ко мне своего отношения. Вернее, мы сблизились ещё больше, что могло не понравиться их своенравной подруге, но она чаще молчала, нежели пыталась хоть как-то съязвить или возмутиться.

И, в конце концов, я смирилась с её существованием в моей жизни. А она — с моим. Вскоре ей и вовсе стало лучше, и Ярена вновь расцвела, став такой, какой я увидела её впервые. Когда настал банный день, она даже помогла мне, объяснив, что и как нужно делать.

Я очень волновалась, потому как впервые мне предстояло пойти в баню не одной, а с другими девушками. Конечно, у моей бабушки была баня, и я всегда предпочитала одиночество в столь интимном деле, как мытьё тела. Но здесь выбора просто не было. Да и баня случалась всего раз в неделю, а ополаскиваться я привыкла каждый день…

Когда, наконец, настал этот «праздник души и тела», мы собрались, чтобы выйти на поверхность. Нас сопровождали несколько мужчин, чтобы в случае чего, обеспечить безопасность, но в саму баню они, конечно, не пошли, и на том спасибо. Закутанные с ног до головы, с кульками чистой одежды, мы вышли на улицу, и я вновь смогла насладиться ледяной свежестью чистого морозного воздуха. Была бы моя воля, то я ни за что бы не вернулась назад, в подземелье, так я соскучилась по свободе. Но пока и мечтать об этом даже не могла.

В предбаннике, куда мы ввалились, сбившись в кучу и сбрасывая с