Темный Лорд Устал. Книга IX - Тимофей Афаэль

Тридцать восемь. Тридцать семь.

Патриархи переглянулись. Лилит видела, как работают их мысли. Гордость боролась с расчётом, традиции с инстинктом выживания.

Строганов первым потянулся к планшету. Его пальцы дрожали, когда он вводил код авторизации.

— Прости, Демидов, — он не поднял глаз. — Сорок девять процентов от работающего бизнеса лучше, чем сто процентов от пепелища. У меня семья.

Его подпись вспыхнула под контрактом зелёным.

Девятнадцать. Восемнадцать.

Шуйский смотрел на Строганова с выражением человека, которого предали. Потом перевёл взгляд на таймер. На молчащего Воронова. На Лилит, которая ждала с улыбкой кошки у мышиной норы.

— Будь ты проклята, Мефистова, — процедил он сквозь зубы и ввёл свой код.

Вторая подпись.

Двенадцать. Одиннадцать.

Демидов сидел неподвижно. Его лицо окаменело, превратившись в маску, которую Лилит не могла прочитать.

Восемь. Семь.

— Демидов, — Строганов подался вперёд. — Не будь дураком. Подписывай.

Шесть. Пять.

Железный король медленно поднял голову и посмотрел прямо на Лилит. В его глазах не было страха. Там горела холодная, упрямая ярость человека, который скорее сгорит, чем склонится.

— Император стянул резервные армии к Столице, — его голос звучал ровно. — Он получил абсолютную власть и поддержку тех, кто ещё верит в Империю. Вы правда думаете, что победили? Вы ошибаетесь.

Три. Два.

— Мой род служил Короне триста лет. Мы не становились на колени перед выскочками тогда, не станем и сейчас.

Один.

Таймер мигнул красным и погас.

Демидов усмехнулся.

— Подавитесь своей коалицией, Мефистова. Посмотрим, как ваша железная игрушка справится с настоящей армией.

Его голограмма мигнула и исчезла. Связь прервалась.

Лилит смотрела на пустое место, где только что висело его лицо. Два из трёх. Не идеально, но достаточно.

Строганов нервно откашлялся.

— Он всегда был упрямым ослом. Его заводы встанут через месяц, и тогда он приползёт обратно.

— Если доживёт, — добавил Шуйский мрачно.

Лилит повернулась к ним с улыбкой радушной хозяйки.

— Добро пожаловать в Экономическую коалицию Эдема, господа. Думаю, это начало прекрасного сотрудничества.

Голограммы Строганова и Шуйского погасли, оставив кабинет в полумраке.

Лилит стояла у стола и смотрела на экран с двумя подписями. Два контракта, два клана, триллионы активов. Логистическая сеть западной Империи и северные верфи теперь принадлежали Эдему. Бескровно, без единого выстрела, за шестьдесят секунд.

Она провела пальцем по воздуху и свернула голограммы. Контракты ушли в защищённое хранилище, где их уже ждали юристы для финальной обработки.

— Половина Совета наша, — сказала она, поворачиваясь к Калеву. — Строганов и Шуйский будут работать на нас. Демидов остался верен Короне, но без логистики Строганова его заводы встанут через месяц, а Юсупов с Долгоруким пусть дальше играют в свои игры.

Калев молчал. Потом медленно поднялся из кресла и вышел из тени.

Лилит замерла, ожидая вердикта. Ее котик редко хвалил, и ещё реже критиковал. Его молчание могло означать что угодно.

— Хорошая работа, — сказал он.

Два слова. Всего два слова, произнесённые спокойным тоном.

Лилит почувствовала, как тепло разливается в груди. Она знала, что это глупо. Знала, что ведёт себя как девчонка, которую погладили по голове, но ничего не могла с собой поделать.

— Стараюсь, — она улыбнулась.

Калев кивнул и направился к выходу. У двери он остановился.

— Оставшиеся пусть нянчатся с Императором. Посмотрим, надолго ли хватит его резервных армий.

Дверь закрылась за ним, и Лилит осталась одна в полутёмном кабинете.

Она посмотрела на погасшие голограммы, на стол, за которым только что решалась судьба половины Империи. И потом тихо рассмеялась.

— Ка-ка-ка! Как занимательно…

Эдем рос. Коалиция крепла. И она была частью этого.

Это был лучший день за долгое время.

Глава 11

Кассиан

Чертежи нового металлургического комплекса висели над столом голографическим кружевом.

Я вращал модель, проверяя расположение цехов, потоки сырья, энергетические узлы. Заводы Демидова скоро встанут, и нужно было подготовить замену. Собственное производство, независимое от имперских поставок.

Фея сидела на краю голограммы, болтая ногами прямо сквозь проекцию доменной печи.

— Хозяин, если сместить литейный цех на сорок метров к востоку, логистика улучшится на двенадцать процентов.

Я кивнул и внёс изменения. Мурзифель дремал на подоконнике, изредка дёргая ухом, когда солнечный луч падал не туда, куда ему хотелось.

Дверь кабинета распахнулась без стука.

Степан Васильевич ворвался внутрь с выражением человека, который несёт весть о конце света. С недавних пор я пустил его в ближний круг и разрешил приходить не записываясь на приём заранее. Надо сказать, что Степан был этому очень рад, но пользовался этой возможностью только по важным случаям. Видимо, этот был как раз из таких.

— Господин Воронов! — он остановился посреди кабинета, тяжело дыша. — Прошу прощения за вторжение, но это срочно!

Я свернул голограмму и посмотрел на него.

— Слушаю.

— Детский сад, господин Воронов. Первый детский сад, построенный для переселенцев в Воронцовске. Открытие сегодня в три часа!

Я ждал продолжения. Степан Васильевич переминался с ноги на ногу.

— И?

— И я хотел бы… то есть мы все хотели бы… весь город, можно сказать… — он набрал воздуха в грудь. — Господин Воронов, не могли бы вы почтить нас своим присутствием?

«Хозяин, он хочет, чтобы ты пошёл к личинкам», — Мурзифель приоткрыл один глаз. — «Советую отказаться. Личинки непредсказуемы и воняют молоком».

Фея хихикнула.

— Степан Васильевич, — я постарался, чтобы голос звучал терпеливо, — у меня много работы.

— Я понимаю, господин Воронов! Прекрасно понимаю! — он замахал руками. — Но для переселенцев это так важно! Они только приехали, напуганы. А тут детский сад! Их дети смогут расти в безопасности!

Он сделал шаг вперёд, и в его глазах появился тот самый блеск фанатичной преданности.

— Если вы придёте, господин Воронов, они поймут. Поймут, что Эдем — это будущее. Что их дети будут счастливы здесь. Это же не просто ленточку перерезать, это символ! Вы своими руками строите для них лучшую жизнь!

«Он прав насчёт символа», — заметила Фея задумчиво. — «Пропагандистский эффект будет значительным».

«Предательница», — фыркнул Мурзифель.

Я посмотрел на чертежи, которые ждали моего внимания. На Степана Васильевича, который смотрел на меня с надеждой побитой собаки. На Мурзифеля, который демонстративно отвернулся к окну.

— Пять минут, — сказал я. — Перережу ленточку и уйду.

Лицо мэра засияло так, будто я пообещал ему личное бессмертие.

— Благодарю вас, господин Воронов! Вы не пожалеете! Это будет прекрасный праздник!

Он выскочил из кабинета прежде, чем я успел передумать.

«Ты пожалеешь», — сообщил Мурзифель мрачно. — «Личинки — это хуже магов S-класса. Тех хотя бы можно было расстрелять».

* * *

Машина ждала у входа в административный корпус.

Я спустился по ступеням, и