Проклятый медальон - Нина Георге

У Аттилы отвисла челюсть. Но он тут же снова принял подобающий вид и взглянул на Шерлокко.

– С этим мерзавцем, – он указал пальцем на Шерлокко, – я никуда не пойду.

Затем он с упрямым видом скрестил руки на широкой груди.

Королева Книггс обратилась лично к нему, и голос ее звучал умоляюще:

– Аттила Книггс, ты нам нужен. Только ты обладаешь достаточной силой. Мы рассчитываем на тебя.

Усатый Книггс с вызовом покачал головой.

– Аттилочка, ты ведь не откажешься, – сказала Романетта, проталкиваясь вперед из заднего ряда. – Как прикажешь любить тебя, если ты откажешься…

Аттила вскочил на ноги:

– Хорошо, я пойду!

Королева Книггс довольно кивнула.

Бунтесса сникла.

– А возглавит эту делегацию… – Королева снова замолчала. – Бунтесса Книггс, – закончила она.

– Но, ваше величество… – Шерлокко снова поднялся.

– Девчонка? – ошеломленно переспросил Аттила.

Оглушенная новостью, Бунтесса ничего не соображала. Правильно ли она расслышала?

– Бунтесса Книггс, – сказала Королева непривычно мягко, – ты готова взяться за это задание?

Бунтесса не могла произнести ни слова. Когда она встала, ее колени дрожали. Она оглядела Книггсов. Все сияющие глаза были устремлены на нее. Только сейчас до нее дошло: она выйдет из дома. В мир. Навстречу настоящему приключению!

Она сглотнула. Затем вытянулась в струнку и ответила ясным, чистым голосом:

– Да, Королева Книггс.

Королева кивнула, и только теперь Бунтесса поняла, насколько трудно ей далось это решение.

– Да будет так! – провозгласила самодержица. – Отнесите Оракула к мастеру. Пусть он скажет нам, что делать дальше.

Королева Книггс пристально посмотрела в мягко мерцающие глаза каждого из трех избранных. Особенно долго ее взгляд задержался на Бунтессе.

– Да будет с вами дух всех книг и читателей, – торжественно произнесла она.

10

Люциус очень ясно чувствовал, что у Миры и Томми есть слабые места. Ему просто нужно было найти их и надавить как можно сильнее. Тогда они расскажут все.

Те немногие люди, которых Люциус Деген встретил сейчас, когда рабочий день уже давно закончился, быстро опускали головы и поспешно уступали дорогу первому советнику, который энергично шагал по ярко освещенным голым коридорам.

Голубой свет и сухая прохлада встретили Люциуса, когда он открыл тяжелые стальные двери, ведущие в дата-центр. Гудящие серверы, похожие на шкафы, казалось, тянулись бесконечными рядами по всему залу. Голубой свет отражался в стеклянной напольной плитке. Весь зал был похож на холодильник, эффективный и бесчувственный.

– Вот и наши слуги, – пробормотал Люциус. Он рассмеялся. Серверы[4]. Слуги. В том, что они отлично выполняли свои обязанности, сомнений не было. Так должно оставаться и впредь.

Люциус неуклонно шел к весьма определенному «слуге», обрабатывающему весьма определенные данные. Он быстро подключил компьютерный блок к своему высокотехнологичному планшету и после нескольких кодовых команд получил то, что ему было нужно: доступ ко всем аккаунтам программы «ЯТут». Так он мог наблюдать за всеми. За Зильбербергами. За Мирой и ее матерью. И даже за министром. Но что важнее всего – и этого не могли сделать ни Кларисса, ни кто-либо другой, – Люциус мог определить, кто за кем наблюдает. Он видел любого, кто входил в систему, чтобы тайно следить за чужим аккаунтом «ЯТут». И порой это было не менее интересно, чем наблюдать за каждым движением жертвы, стоя за ее цифровым плечом. Тот факт, что он подключался напрямую к системе видеонаблюдения, заметал все следы его действий.

Люциус Деген подключил свои чувствительные наушники. С помощью нескольких дополнительных кодовых команд он мог превратить любой мобильный телефон в микрофон. В некоего секретного тайного агента.

Вскоре перед Люциусом на цифровой карте города появился профиль перемещений Джеральдины и четверых детей за последние недели. Он сосредоточился, сравнил маршруты и время, переключаясь то на день исчезновения, то на несколько недель, а то и месяцев назад. Он должен был найти отклонения. Люди постоянно ходят одними и теми же маршрутами, такова их предсказуемая натура. Все становится интереснее, когда они внезапно куда-то сворачивают.

– Или вообще перестают двигаться, – довольно прошептал Люциус.

Он обнаружил целую череду дней, когда четверо детей не двигались с места. Они не ходили в парк, не ходили к Зильбербергам, вообще никуда не ходили. «Ловкие маленькие мошенники, – подумал Люциус, – должно быть, оставили свои мобильники и сбежали». Он проследил за Джеральдиной по ее следу и пробормотал сквозь зубы:

– Она была у Миры, вскоре после этого – у Старой реки.

У Старой реки! Он видел там детские мобильники несколькими днями ранее.

Люциус быстро наложил цифровые карты маршрутов друг на друга. Так оно и было! Наверное, стоило присмотреться к этой местности. Но потом его энтузиазм угас. Маршруты Джеральдины и близнецов, а также Томми и Миры пересекались и в парке. А однажды Томми, похоже, был на вилле ван де Вос. Люциус никак не мог понять: неужели Джеральдина и Томми все-таки ладили между собой? Стоит ли ему сильнее надавить на мальчика? Или на Миру – у нее Джеральдина тоже провела какое-то время. Возможно, неприязнь детей была лишь притворной. И Джеральдина, давно уставшая от той жизни, которую ей приходилось вести, будучи дочерью министра, обратилась к этой четверке за помощью.

– Чертовы крысята, – пробормотал Люциус. Он с подозрением относился к детям. Ими никогда не удавалось так легко управлять, как взрослыми.

Раздосадованный, он проверил, кто еще, кроме него, интересовался прогулками детей. Кто заходил в их мобильные телефоны? Результат его удивил.

– Вы только посмотрите. Госпожа министр. – Люциус закрыл глаза. Кларисса ему лгала? Она на это способна?

Постойте, когда именно это было? Люциус быстро проверил время входа через доступ Клариссы по книге встреч. Она точно была занята в эти дни. Значит, кто-то проник в компьютер Клариссы!

– Джеральдина, ты, очевидно, унаследовала преступные наклонности отца, – тихо рассмеялся Люциус.

Правда,