Колыбель - Всеволод Бобров

нужно разобраться с тем, что именно мы заполучили. Ну и конечно же, информация с самой станции, ее тоже немало, и ее надо обработать. И не стоит забывать про пленников, которых мы доставили на базу в целости и сохранности и которых сразу же взяли в оборот.

— Да, Сергей, хотел. Проходите, присаживайтесь, — ответил тот и кивнул мне на одно из кресел.

— Что-то случилось? — настороженно спрашиваю, усаживаясь в предложенное кресло.

Не сказать, что его просьба о личной встрече очень уж странная, но… да, выходит за рамки обычного и вызывает некоторые сомнения. Мы нечасто с ним общаемся вот так, каждый из нас занимается своим делом. А если и пересекаемся, то на мостике или еще где-нибудь. Или вообще через сеть решаем все вопросы, лично не встречаясь. А тут он вдруг попросил зайти к нему. Просто так? Сильно сомневаюсь. Что-то произошло, но вот что? Это явно не что-то очень срочное, иначе бы вовсю трубила тревога или еще что-нибудь заметное было бы. А раз это разговор тет-а-тет, значит, тема щекотливая. Но вот какая?.. Даже предположить не могу, в голову вообще ничего не приходит.

— Можно и так сказать. Мы закончили первичный анализ полученных данных.

— Так, и что там? Предатели нас обманули? — спрашиваю, весь подобравшись.

— Не совсем.

— Не совсем? — переспрашиваю, не до конца понимая, что он хочет мне сказать и к чему ведет.

— Они нам ни в чем не соврали, их информация полностью подтвердилась.

— Тогда в чем проблема?

— В том, что это лишь малая часть общей картины. Они нас не обманывали, предоставили полностью правдивые данные, но они вырваны из общего контекста и сильно искажают итоговую картину. Они подобраны так, чтобы создать у нас определенное впечатление.

— Подробнее. И почему этого нет в нашей сети? Я недавно заглядывал туда, никаких результатов анализа добытых данных не было.

— Я приказал не размещать пока в открытый доступ результаты.

— Не тяните. В чем дело? Они не предатели? Не хотят уничтожать тхорнов?

— Все это правда, хотят, и их можно назвать предателями. Но дело в новых деталях, которые мы выяснили. Судя по всему, это небольшая радикально настроенная группа тхорнов. Они в самом деле хотят уничтожить свою расу, считают ее вселенским злом, которое не имеет права на существование. Предпринимали несколько попыток, но провалились, так ничего толком и не достигнув. Сейчас действуют скрываясь. Официально они вне закона, и если их поймают, то казнят, как особо опасных преступников.

— Они связаны с измененными роями и всеми прочими попытками помешать распространению роев?

— Пока подтверждений этому нет. Но это вполне укладывается в пропагандируемые ими идеи. Было бы странно, найди мы подтверждения такому в общей сети тхорнов.

— Это да. Пока в целом ничего такого уж не вижу в этом. Что вас смутило?

— Все не так очевидно с самими тхорнами. Их общество сложнее и не столь монолитно, как следовало из данных, предоставленных предателями. Большая часть тхорнов не живет прошлым, они давно уже забыли про ту войну и про рассылку роев по вселенной. С тех пор сменился не один десяток поколений.

— То есть рои не рассылаются по галактикам? — скептически спрашиваю. Я сам был на той станции и видел, как они пачками клепали жуков, одного за другим.

— Рассылаются. Это государственная программа уже очень долгое время. И никто ее не отменил. Пытались, даже несколько раз почти добились ее остановки, но все же не смогли остановить. На это тратится уйма ресурсов, а многие тхорны не видят в этом смысла.

— Если все так, то почему ее не сумели остановить?

— Ее поддерживает определенная крайне влиятельная группа тхорнов.

— Старейшие?

— Да, они. И они существуют на самом деле. Обладают немалой властью и возможностями. Но их власть не абсолютна. Возможно, когда-то давно была такой, но не сейчас. И если разобраться с ними, то, возможно, и не придется уничтожать остальных тхорнов. Все же геноцид расы в рамках целой галактики — как-то перебор, на мой взгляд.

— Перебор не перебор, они что-то не сомневались, рассылая рои по вселенной. А это геноцид далеко не в пределах одной какой-то галактики, — перебиваю, не разделяя его сомнений. У нас есть конкретный противник. И он все еще продолжает свое дело. Какие тут могут быть сомнения?

— И все же. Большинство тхорнов, исходя из того, что мы успели узнать из их сети, вполне обычные разумные, живущие свою жизнь. Никакой ненависти к другим расам или страха перед ними. Мы, конечно, не всю сеть проверили, но пока ничего такого заметить не смогли.

— А уничтожение флота Слияния? Это как-то слабо вяжется со всем этим.

— Судя по всему, за этим стоят Старейшие, подчиненные им силы. Почти каждый из них возглавляет что-то вроде нашей корпорации, и у них есть свои армии и флоты. Они провернули это скрытно, в официальных источниках ничего об этом нет, большинство тхорнов даже не подозревает, что что-то подобное произошло.

— Это все интересно, но зачем со мной поговорить хотели? В чем проблема?

— Как нам поступить? Мы пытались рассмотреть разные варианты и зашли в тупик. Мы не знаем, как будет лучше, мнения разделились. Можем следовать разработанному предателями тхорнов плану и уничтожить всю их цивилизацию. Этот план все еще выглядит вполне реализуемым, хоть и крайне непростой. Предатели отлично проработали его. Причем они сделали так, что если следовать ему, то мы не должны были получить лишнюю информацию и начать сомневаться. Они поставили цель уничтожить всех тхорнов и идут к ней любыми путями. Не справились сами — решили использовать нас.

— Но мы добавили в их план от себя, узнали то, что не должны были, и в итоге сомневаемся. А какой второй вариант?

— Разработать свой план и попробовать решить вопрос с тхорнами, не уничтожая их полностью. Пока трудно сказать, насколько этот вариант реализуем, нужно больше данных. Но очень примерно и отталкиваясь от того, что мы знаем, — шансы на успех есть, и вполне реальные. Значительная часть тхорнов готова к переменам. Они давно уже назрели, но не хватает толчка, чтобы процесс пошел. Их общество весьма инертно и, как говорил вам Тюрэ, деградировало в некотором смысле. Они сейчас больше сосредоточены на развлечениях и потреблении различных благ. Впрочем, оно и не удивительно в их условиях — внешних