Товарищ военврач 4 - Олег Дмитриев

— Точно! Товарищ Смирнова! Организовать стерилизацию инвентаря, подготовить третью операционную и ранбольного Козырева! — я аж выдохнул, улыбаясь, глядя в серые глаза героической и железной, но такой родной военфельдшера.

— Будет сделано! Тащи за мной этот гроб с гвоздями, Коль, мать-то его, — привычно отреагировала она, а Данайтис только хмыкнул.

Глава 9

Ноги в руки — и по домам

Операционная была освещена очень ярко для этого времени, но мне всё равно казалась полутёмной. Восемь керосинок, «летучих мышей», свисали с потолка на разной высоте, тени по стенам подрагивали, будто от нетерпения. На инструментальном столике, накрытые стерильной салфеткой, рядами лежали детали будущего аппарата: кольца разного диаметра, тонкие, как вязальные иглы, спицы, дуги, гайки-барашки, шайбы. Откинь марлю — и всё это богатство замерцает матовым блеском нержавеющей стали. Тамбовские мастера-умельцы не подвели, и руки у них совершенно точно были золотые.

Капитан Козырев, уже «загруженный» эфиром, спал на операционном столе. Его правая нога, со следами недавнего геройства, была уложена на специальную ортопедическую подушку. Оскольчатый перелом обеих берцовых, осложнённый смещением. Леонид Ильич Степанов, наш гениальный рентгенолог, расстарался и сделал две прекрасные проекции, по которым было видно, что кости сходиться никак не хотели, а сама нога стала заметно короче. Хотя это было видно и без снимков. Тот самый бросок с ножом во время ночной атаки фашистских диверсантов на госпиталь, стоил Митяю почти четырёх сантиметров длины правой ноги.

Вдоль стен собрались все: Серафима, Гена, Губерман и Николай Сергеевич. У стола были Оксана с Катей и, конечно, Данайтис с двумя своими ассистентами — хмурыми, коротко стрижеными мужчинами. Большой опыт прошлой жизни и маленький — этой в один голос говорили мне: эти двое не фтизиатры или гигиенисты, это совершенно точно травматологи, притом опытные, матёрые. Тишина в операционной царила такая, какая бывает, наверное, в театре перед важной премьерой. Или на рассвете перед боем.

Я взял в руки рентгеновские снимки, закрепил их обычными бельевыми прищепками прямо на створке окна, и провёл карандашом по линии перелома.

— Итак, коллеги, — начал я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно и размеренно. — Перед нами классический случай для внеочагового остеосинтеза. Оскольчатый перелом обеих берцовых со смещением и формирующимся укорочением. Наша задача — восстановить длину конечности, сопоставить отломки и зафиксировать их таким образом, чтобы исключить вторичное смещение. При этом — сохранить подвижность в суставах и дать пациенту возможность ходить. Понемногу — сразу, полноценно — через пару недель.

Один из травматологов Данайтиса, тот, что был пониже ростом, но пошире в плечах, кашлянул и подал голос:

— Товарищ Николин, вы сказали «ходить через пару недель». При таком переломе даже гипсовая повязка требует не менее месяца. Вы в этом уверены?

— Совершенно, — я кивнул, беря в руки первое кольцо. — В этом и заключается принципиальное отличие метода. Традиционная гипсовая иммобилизация выключает конечность из работы, что ведёт к атрофии мышц, к потенциальной деформации суставов. Мы же создаём внешний каркас, который берёт на себя нагрузку. Смотрите.

Я поднёс кольцо к ноге Козырева, прикидывая диаметр.

— Вот здесь и здесь, — я указал карандашом на снимок, — мы проведём по две пары перекрещивающихся спиц: одну пару на уровне верхней трети голени, вторую — на уровне нижней. Спицы фиксируются в кольцах. Кольца соединяются между собой резьбовыми стержнями. Вращая гайки, мы можем постепенно изменять расстояние между кольцами, тем самым дозированно растягивая кость. Без больших разрезов, кровопотери, гипса и последующей атрофии. Пациент просто встаёт на ноги, на обе, и ходит, прямо в аппарате.

Травматологи переглянулись. Тот, что повыше, поднял одну бровь, но в его глазах не было сомнения, а один лишь голодный, жадный профессиональный интерес.

— Работаем, — скомандовал я.

Первая спица, тонкая и острая, как шило, вошла в кость с характерным хрустом. Я работал привычно быстро, но аккуратно, помня расположение сосудисто-нервных пучков в тканях, куда точно не следовало тыкать железками. За моими движениями следили все в операционной, оценивая и запоминая каждый жест, каждое слово. Оксана подавала инструменты молча, ориентируясь на мои краткие команды, и не ошибалась даже в незнакомых и непривычных блестящих деталях. Катя Белова ассистировала под другой рукой. Мы с Данайтисом лишь однажды пересеклись взглядами над операционным столом, и я, кажется, заметил в его глазах одобрение.

Операция длилась чуть больше часа. Пришлось отложить два штифта — на них почему-то оказалась нарезана резьба не под нужные мне гайки. Очень порадовало то, что все детали были предоставлены с запасом. Не радовало то, что теперь ни деталей, ни запаса не оставалось. И то, что одну из дуг пришлось прямо во время операции «догибать» руками — исходный угол оказался неверным, а выяснять, на каком этапе была допущена ошибка, в чертеже или при изготовлении, не было времени.

Когда последняя гайка встала на своё место затянутой, а конструкция из колец и спиц надёжно зафиксировала отломки, я отошёл от стола. Спину привычно потягивало от напряжения, мышцы над лопатками застыли в камень, но с удовлетворением от хорошо сделанной работы эти мелочи не шли ни в какое сравнение.

Козырев медленно приходил в себя. Он заморгал, фокусируя взгляд и тут же уставился на свою ногу, будто оплетённую блестящей металлической паутиной. Спицы уходили прямо в кожу, «в мясо», соединяясь с кольцами, и вид у всего этого был, прямо скажем, непривычный. А для сорок первого года — и вовсе инопланетный, фантастический.

— Это чего это, Вань? — спросил он хрипло, не в силах оторвать взгляд от своей голени.

— А это, Митяй, новая директива партии, — влезла Оксана, вытирая руки полотенцем и улыбаясь одними глазами. Я заметил, как дрогнули уголки губ у Владислава Осиповича. — Всем, кто на сломанных ногах скакать надумает — сперва на ногу такую городьбу наводить, а потом и на башку их дурную, да спицами внутрь, если там понимания важности текущего момента нету никакого!

— Не пугай героя, Оксь, — улыбнулся я, перехватывая инициативу. — Эта конструкция, — я слегка постучал карандашом по кольцу, отчего оно издало лёгкий глухой звон, — позволяет перенести нагрузку со сломанных костей на внешний каркас. Можно ходить, опираясь на ногу. Но без фанатизма, конечно. Видишь вот эти гайки? Поворачивая их, мы можем менять расстояние между кольцами.