Гладиатор - Весёлый Волшебник

Я продолжил бить палус правой рукой. Наносил удар в секунду, монотонно. Приучал тело к непривычной ему праворукости, потакал привычкам своего разума. Удар, удар, удар. На два удара моего меча черноволосый левша отвечал стуком по своему палусу. Небо за восточной стеной уже посветлело. Из-за стены потянуло дымом и запахом свежеиспечённого хлеба: заработала пекарня.

* * *

Мои дни в людусе проходили по единому расписанию: на рассвете скрипел засов — я проводил раннюю тренировку — сборы у алтаря — ужин — снова работа у палуса — дневная каша — послеобеденная тренировка — ужин — возвращение в камеру — тюфяк — снова скрип засова — ночь — и… всё по новой.

За четыре дня я выучил сорок латинских слов. С семью словами (с теми, что запомнил за первую неделю новой жизни) — я слышал только непонятный шум. Вокруг разговаривали, но я слышал лишь лишённые смысла звуки. С багажом в двадцать слов я всё ещё лишь по интонациям отличал приказ от вопроса, угрозу от шутки.

С сорока словами я уже выхватывал из потока предложений отдельные понятия: «палус», «вода», «иди», «быстрее». Каждое новое слово расширяло моё понимание окружающего мира. Ускоряло мою интеграцию в этот мир. Нужно было «расширить и ускорить» быстрее. Потому что вокруг говорили и обо мне.

Я видел это: замечал взгляды охранников, улавливал брошенные у меня за спиной слова (то с насмешливой интонацией, то сказанные пренебрежительно). Изредка ко мне обращались другие бойцы — я не понимал, что они мне говорили. Меня не покидало ощущение, что в этом мире и времени я по-прежнему был чужаком.

С изучением языка мне помогал Дакс. Каждый вечер он направлял указательный палец на предмет и произносил слово — на латыни. Так я узнал слова: тюфяк, стена, дверь, крюк, окно. Дакс поправлял моё произношение. Я повторял слова вслед за ним, пока Дакс не поощрял мои успехи наклоном головы.

Рудольф обычно появлялся ближе к ужину. Он подсаживался ко мне (когда я располагался на отдых во дворе у стены) жевал хлеб. Обычно пару минут молчал. Потом одаривал меня той или иной информацией.

Сегодня он сообщил:

— Масло пока не подешевело.

— Что с того? — спросил я.

— Ничего. Просто не подешевело.

Рудольф потёр ноготь указательного пальца.

— Не подешевело, но Требоний сегодня купил три амфоры, — добавил он. — Больше, чем обычно.

Я тут же построил в голове цепочку: Требоний покупает больше масла — масло используют для факелов, для массажа, для смазки доспехов — больше масла используют во время мунуса (церемонии, в рамках которой проходили гладиаторские поединки). Началась подготовка к минусу?

— Скоро бои? — спросил я.

Рудольф откусил кусок хлеба, посмотрел на меня. В его глазах мелькнуло удовольствие. Или одобрение.

— Через месяц, — сказал он. — Большой мунус. Эдитор уже заплатил аванс.

Рудольф замолчал. Снова потёр ноготь.

— Ложись спать, Арн, — сказал он. — Завтра Бранд будет злой. Требоний ждал с рынка пополнение: двоих новых бойцов. Продавец их не привёз. Бранд злится, когда нарушаются его планы.

Рудольф встал, отряхнул тунику и направился к дому.

* * *

На пятый день Бранд остановился у моего палуса и показал новое упражнение. Замах от правого плеча — удар по диагонали — доворот корпуса — обратный удар снизу. Четыре движения в одной серии. Показывал он сперва медленно, потом немного быстрее. Третий раз продемонстрировал движения в нормальном темпе: рукой, без меча. Кивнул на палус — мол, действуй.

Я встал в стойку. Замахнулся. Ударил по диагонали — получилось неплохо. Выполнил доворот корпуса и обратный удар (снизу). При довороте левая рука дёрнулась, словно рванула в бой. Доворот развернул корпус влево, точно я намеревался завершить серию пустой левой рукой. Я подавил этот рывок. Закончил серию правой: коряво. Рукоять меча скользнула в мокрой ладони.

Бранд следил за моими действиями со спины. Я повторил серию. На довороте корпуса левая вновь дёрнулась. Я снова утихомирил её рвение — как и всегда, когда приступал к новым упражнениям. Бранд шагнул вперёд, взял мою левую руку, повернул ладонью вверх. Взглянул на свежие мозоли: на подушечках пальцев и там, где рукоять меча натирала ладонь при каждом новом ударе.

Мозоли на правой руке я заработал на глазах у всех: утром, днём и вечером — на общих тренировках. Левую руку тренировал тайком, до рассвета. Мозоли на ней тоже появились, свежие. Бранд явно это увидел. Он взглянул на мою левую ладонь, потом — на меня. На три секунды задержал взгляд на моём лице. Отпустил мою руку, развернулся и пошёл к соседнему палусу.

Я снова атаковал палус — мечом, зажатым в правой руке.

* * *

На десятый день моего пребывания в людусе нас повели в термы (в общественные бани). Охранник объявил об этом походе после полуденной каши — произнёс три фразы на латыни, в которых я выделил слово «balneum» (чуть позже Дакс мне его пояснил: «баня»). Бойцы радостно зашевелились, встали со своих мест и выстроились у ворот. Четверо охранников, шестнадцать бойцов. Ветераны стали впереди строя, тироны — сзади. Я занял место почти в конце колонны.

Я шёл, посматривал по сторонам. Увидел лавку кожевника на углу, фонтан-колонку у поворота. Отметил, что Капуя пахла навозом, дымом и свежим хлебом. Люди расступались перед нашей колонной. Шагавший впереди охранник покрикивал на нас — больше для порядка, чем из реальной необходимости. Женщина с корзиной замерла у стены. Стоявший около пекарни старик прищурился. Мальчишка бежал рядом с нами, пока охранники его не прогнали.

Мы прошли четыре квартала — всё это время были под пристальными любопытными взглядами горожан, словно артисты или именитые спортсмены. Термы стояли на перекрёстке: приземистое здание со стенами из серого туфа и с черепичной крышей. Над ним поднимался дым — внутри топили печь. Я отметил, что кладка на стенах здания аккуратная, швы ровные. Вошёл внутрь.

Внутри термы пахло сыростью, дымом и раскалённым камнем. Нас провели в раздевалку — в длинную комнату с каменными нишами в стенах. Бойцы сняли туники. Охранники выстроились у дверей. Я заметил, что камень под моими босыми ногами тёплый. Пошёл на поводу у любопытства (и у профессионального интереса) — задержался в коридоре; присел и положил ладонь на каменную плиту.

Прикинул: температура пола примерно градусов тридцать пять. Каменная поверхность нагрета равномерно. Тепло шло снизу. Под полом явно находилась воздушная камера. Горячий воздух двигался по ней под плитами от печи, которая находилась за стеной. Я подошёл к стене,