Гладиатор - Весёлый Волшебник

Он развернулся и пошёл к дому.

Глава 9

Рудольф ушёл — я остался у стены. Из-за стены тянуло дымом: в таверне через улицу готовили ужин для тех, кто ужинал на свободе. Я прислонился затылком к тёплому камню и закрыл глаза. «Ни с кем не делись бесплатно». Рудольф дал мне дельный совет. Похоже, о том, что я левша, он узнал ещё на корабле. Видел, как я ел хлеб в трюме, какой рукой брал ковш с водой — я чаще использовал левую руку: с первого дня этой новой жизни.

Рудольф это заметил. Он — торговец, привык замечать чужие привычки. Охранник, который следит за мной каждый день, тоже заметит. Как и ветеран за ужином. Увидит и повар, который много болтает. Левша-сюрприз сработает один раз. В первом бою мой противник выйдет против правши. Будет ждать от меня удар справа. Получит слева. Во втором бою такая хитрость не факт что сработает.

Через двадцать четыре дня будет мунус. Рудольф сообщил об этом ещё шесть дней назад. Мой первый бой скоро, а боец из меня… Многому ли я научился за десять дней тренировок? Сырая стойка, рваная серия, ни одного спарринга. Выйду против человека, который уже дрался на арене. Единственное моё возможное преимущество — это неожиданная атака слева. Надежда в первом бою только на неё.

Потом мои навыки бойца подрастут. Потом можно будет побеждать леворукой техникой. Как это делает тот же Корв (Ворон). Но первый бой уже через двадцать четыре дня. Отработанной техники к тому времени ещё не будет. А сюрприз с левой рукой сработает, только если останется в секрете до моего первого выхода на арену. Его мало только натренировать. Его необходимо ещё и прятать.

Надо ложку и ковш брать правой рукой. Хлеб есть — правой. Выглядеть для всех правшой. Я открыл глаза. Уставился на полосу заката и прикинул: сегодня утром я бил левой девять ударов подряд, прежде чем разум дёрнул руку вправо. Девять. В бою это секунд пятнадцать, может, двадцать. Если за двадцать секунд я не закончу бой, то противник увидит рывок, поймёт, откуда пришёл удар, и подстроится.

Секрет будет потрачен.

Второго шанса он мне не даст.

За пятнадцать секунд бой не закончишь. Серия должна быть гораздо длиннее. Насколько — покажут спарринги. Пока моя задача проста: каждое утро прибавлять к вчерашнему хотя бы один чистый удар левой рукой. И следить за руками весь день. Двадцать минут до рассвета — всё, что у меня есть. Потому что днём я тренируюсь правой на глазах у всех. Добавить время нельзя. Можно убрать то, что занятия тормозит.

Тормозил мои тренировки доворот. Бранд показал мне серию ударов пять дней назад: замах, диагональ, доворот корпуса, обратный удар снизу. С тех пор я отрабатывал её ежедневно. Правой рукой бил при всех — эта серия шла относительно нормально. Левой рукой я работал только по утрам — та серия ломалась на третьем движении. Замах и диагональ проходили чисто: рука вела вдоль одной оси, разум при этом молчал.

На довороте корпус разворачивался, и на долю секунды тело зависало между двумя положениями. Нейтральная точка. Именно здесь привычки правши брали верх: разум тянул руку вправо, пытался закончить серию с привычной стороны. Поэтому левая рука запаздывала. Удар уходил вкось. Девять чистых ударов утром — это две полные серии и один замах третьей. На третьем довороте левая пока сбивалась с ритма.

Каждое утро — на третьем. Если смогу проходить эту точку без рывка — серия удлинится. Если…

Я покачал головой. Отметил, что полоса заката на небе уже угасала. Я встал, отряхнул тунику и пошёл в камеру.

* * *

Камера встретила меня теплом: её стены за день нагрелись и отдавали его медленно, экономно. Пахло соломой и тёплым камнем.

Дакс уже лежал на тюфяке. Отвернулся лицом к стене, прижимал кулак к груди. Не спал: дыхание частое, неглубокое.

Я сел на тюфяк, стянул сандалии, лёг.

Полоска окна под потолком ещё светилась. Закат рисовал на противоположной от окна стене тусклый красноватый прямоугольник.

Я следил за этим прямоугольником с тюфяка. Прямоугольник темнел, сужался. Со двора всё реже доносились голоса: бойцы расходились по камерам.

Охранник прошёл по коридору — я узнал его шаги. Услышал скрежет засова на соседней камере. Потом дерево чиркнуло по пазу и на нашей двери.

Прямоугольник света погас. Дыхание Дакса замедлилось. Оно стало спокойным, глубоким. Шнурок скрипнул — пальцы Дакса разжались во сне.

Я подсчитал его вдохи. На двенадцатом убедился: спит.

Встал.

Упёрся ладонями в стену и начал доворот: без меча — поворот корпуса, как при ударе. Левое плечо вперёд, правое назад. Поворот, фиксация.

Без рукояти в ладони движение шло будто бы проще. На довороте тело легко проходило нейтральную точку — ту, на которой утром левая рука каждый раз дёргалась.

Здесь рука вела себя послушно. Разуму нечего было перехватывать: в ладони пустота. Рефлекс правши срабатывал на рукоять меча — без рукояти он молчал.

Я отметил это на шестом повторении и продолжил считать. Десять. Двадцать. Корпус проходил нейтральную точку чисто, раз за разом. Тридцать.

На тридцать первом Дакс шевельнулся. Я замер. Дакс вздохнул, повернулся на другой бок. Шнурок в его руке снова скрипнул. Дыхание Дакса выровнялось.

Я продолжил, медленнее. Сорок. Пятьдесят.

Всё. Лёг.

Завтра утром — та же серия, но уже с мечом. Траектория движений прежняя. Переменная одна: рукоять меча — остальное сегодня отработано.

Из-за стены людуса доносился смех — таверна ещё гуляла. Мне эти звуки не мешали. В прошлой жизни я часто засыпал под звуки полицейских сериалов.

Закрыл глаза.

* * *

На рассвете я вышел во двор сразу, как только охранник отодвинул на двери нашей камеры засов. Небо за восточной стеной едва посветлело. Песок под ногами холодный: остыл за ночь. Из пекарни за углом тянуло запахом свежего хлеба — пекарь начинал работу раньше, чем просыпался людус. Тихо. Ни шагов, ни голосов — только далёкий и едва различимый скрип колеса повозки за воротами.

Я снял со стойки деревянный меч. Сжал его рукоять в левой руке. Рукоять легла в ладонь плотно: мозоли за десять дней притёрлись к её форме. Древесина рукояти поначалу была холодной, но ладонь согрела его за десяток секунд. Рукоять. Вчера ночью мои руки были пустыми, и пятьдесят доворотов прошли без единого