Клондайк - Андрей Васильевич Саломатов

— Пока да, — ответил тот. — Я тоже убирал. И Серый убирал. Они едят, значит, им надо срать. Надо?

— Надо, — печально согласился Фабер с очевидной истиной. — Только я искал другую работу.

— Другой у меня нет, — отрезал Хафиз и вошел в свой кабинет. Александр без приглашения проследовал за ним и остановился посреди комнаты.

— Может, я тогда лучше сдамся ментам, а? — как бы советуясь, спросил он. — Разберутся, отпустят.

— Не отпустят, Саня, — в упор глядя на него холодными титановыми глазами, уверенно ответил Хафиз. — На тебя уже все собрано. Ты в розыске. Минимум пятнашку получишь. А здесь месяц потаскаешь говно — повысим. На, выпей. — Начальник налил стакан водки и поставил на край стола. Фабер обреченно взялся за стакан.

— Назначите старшим говноедом? — вздохнул он, но начальник пропустил реплику мимо ушей.

— Ты парень неплохой, не выдрючиваешься. Потерпи.

— Ладно, — вздохнул Александр и поднес стакан ко рту. — Ух, как я провонял! Представляешь, закусываю огурцом, а кажется, что говном.

Хафиз от души расхохотался, с искренней симпатией похлопал Фабера по плечу и — это прозвучало неожиданно в его устах — философски заметил:

— Говно — не самое страшное в этой жизни, Саня. От него можно отмыться.

— Пробовал, очень трудно, — тихо проговорил Александр, и Хафиз еще раз рассмеялся.

— Ладно, я подумаю, — пообещал он.

С преданным уважением посмотрев на своего начальника, Фабер выдохнул и залпом выпил водку.

Глава восьмая

Хафиз сдержал свое слово. Уже вечером следующего дня Серый объявил, что отныне рабочий день Александра будет начинаться не в четыре утра, а в шесть и заканчиваться в двенадцать пополудни: это означало повышение в должности. Александр поинтересовался, что ему придется делать, но Серый уклонился от прямого ответа. «Не бойся, работа непыльная», — бросил он и удалился, оставив Фабера гадать, кто на иерархической лестнице фирмы «CLONdayk» стоит после золотаря.

Александр пораньше лег спать, но долго не мог уснуть. Ему необходимо было определиться, что делать дальше. Его никто не охранял, путь в Москву был свободен. Тем не менее Фабер решил отложить унизительный побег. Было любопытно, что на этот раз ему преподнесет судьба.

Интуитивно Александр чувствовал, что ответ на главные вопросы может дать только Сокольский. Для этого надо было выманить его из напичканной жучками квартиры, заманить в безлюдное место и до того, как его хватятся, заставить выложить все, что он знает. Задача была не из легких. Одежда крота наверняка была снабжена маячками и подслушкой, но Фабер не отчаивался — ему приходилось выкрадывать персон и посерьезнее. Прежде чем провалиться в короткий глубокий сон, он вспомнил о предстоящей работе и попытался успокоить себя, что хуже говна ничего не бывает. И в который раз ошибся.

Утром Александр ненадолго задержался у зеркала. Щетина росла быстро, как на дрожжах, уже через неделю могла сойти за бороду. Фабер поскреб ее ногтями, прикинул, стоит ли обзаводиться подобной маскировкой, но Серый не дал ему подумать. Он вручил Александру неизменную бутылку водки и бодро прикрикнул:

— Хватит любоваться. Иди за мной.

— Ты же говорил, работа непыльная, — запихивая водку в карман, удивленно проговорил Фабер. — Зачем тогда водка?

— Не пыльная, но очень ответственная, — чему-то радуясь, произнес Серый. — Бери, бери, пригодится.

Больше Александр ни о чем не спрашивал.

После недолгой езды на дрезине, провожатый привел Фабера в просторную котельную, которая находилась глубоко под землей, едва ли не ниже метро. Он сдал новичка старшему истопнику по имени Гарик и, пообещав вернуться за ним в полдень, немедленно уехал. При виде двух больших кремационных печей у Александра от нехорошего предчувствия похолодело в груди. Догадку его подтвердило то, что на противоположной стене в двух метрах от пола находилась дверь. Вниз от нее к дверцам печей спускался широкий жестяной лоток, по которому, очевидно, и сбрасывали то, что предназначалось для сжигания.

Фабер не смог скрыть напряжения, и напарник легко прочитал испуг на его лице. Сорокалетний мужик с глумливой физиономией весело подмигнул ему и спросил:

— Что, сдрейфил? Ничего, привыкнешь. Снимай рубаху, жарко будет. Надевай вон тот фартук и перчатки. Сейчас начнется. — Он подкрутил газовый вентиль, открыл одну из печей, и оттуда на Александра дохнуло пустынным фиолетовым жаром. Почти сразу после этого в дверь над лотком постучали. Гарик резво подбежал, длинным шестом откинул крюк и закричал: — Открывай, клоновозы, мать вашу!

Первые два часа показались Фаберу нескончаемым кошмаром. И лишь когда он догадался опорожнить полбутылки водки, немного полегало. От водки и жары Александр быстро опьянел, ужас несколько поблек, и его движения приобрели ту же механистичность, с которой так ловко орудовал его напарник. А мертвые тела клонов все везли и везли. Фабер уже не верил, что нескончаемый ноток окоченевших и совсем свежих бледно-серых мертвяков когда-нибудь закончится. Он смотрел на пустые человеческие оболочки, от которых не отлетала душа, и думал, что мертвые клоны больше похожи на трупы людей, чем живые клоны на свои живые прототипы. Эти творения человеческой гордыни и жадности, живые сексуальные тренажеры появились на свет без любви и были забиты, как скот. Некоторых изуродовали до неузнаваемости, попадались обескровленные трупы и отдельные части тела. Александр молча забрасывал их в топку, закрывал дверцу и тупо слушал, как внутри гудит адский огонь. Иногда он погружался глубоко в себя и ему начинало казаться, что этого безумного, страшного мира на самом деле не существует, а есть лишь разнузданная больная фантазия, которую взбесившийся вселенский разум проецирует на его пьяное сознание. Что неохватная, непознаваемая сущность просто развлекается, сочиняет то, чего с точки зрения здравого смысла не должно быть. Подобные спасительные мысли отчасти мирили его с чудовищной реальностью, и Фабер даже ответил на очередную реплику Гарика, который уже отчаялся разговорить своего молчаливого напарника.

— Сволочи, ничего не боятся! — в очередной раз громко возмутился старший, когда ему попался особенно обезображенный труп. — Что хотят, то и делают, а потом бросают прямо на улице. Куда милиция смотрит?

— Туда же, куда и ты, — развязно ответил Александр и отхлебнул глоток водки. — Ты же здесь работаешь.

— Я — другое дело. Я на хлеб зарабатываю, — возразил Гарик.

— Вот и они на хлеб.

— Ну эти