Клондайк - Андрей Васильевич Саломатов

где их встретил юнец с таким кротким выражением лица, что Александр озадаченно подумал: «Господи, ты-то как сюда попал?» Однако в определении характера он сильно ошибся. От юнца пахло дерьмом и водкой, он носил кличку Штын и вполне соответствовал своему имени.

— Будешь делать, что скажет Штын, — проговорил Серый и заторопился. — В шесть вечера я за тобой приеду. Смотри, не балуй.

Не поздоровавшись и не попрощавшись со Штыном, провожатый ушел. Тут-то и выяснилось, что кроткое выражение лица юноши предназначалось только для начальства. После ухода Серого он резко изменился. С презрительной нетрезвой ухмылкой Штын оглядел подчиненного с ног до головы и через губу приказал:

— Иди за мной. Сейчас я буду тебя учить.

Работа оказалась несложной, но предельно неприятной. Фабер должен был выносить бачки — сорокалитровые армейские термосы с дерьмом и мочой клонов. За сутки их набиралось около двадцати штук. Бачки грузились на железнодорожную тележку и по боковой ветке вывозились в канализационный коллектор. Там их надо было опорожнить, а потом сполоснуть водой из той же канализации. Руководил процессом Штын. Он занимал эту высокую должность больше двух лет, и она закрепилась за ним вместе с кличкой, о чем он сразу и предупредил Александра.

Вначале Фабер подумал, что Штын с первого взгляда невзлюбил его. Юнец обращался к нему с нескрываемой враждебностью. Но вскоре Александр понял, что этот, в сущности, забитый парень боится и ненавидит весь мир.

В его тщедушном, провонявшем дерьмом теле жил затаившийся зверь, который отчаянно рвался на свободу и не имел возможности проявить себя во всем своем людоедском великолепии. Естественно, неудовлетворенные амбиции выплескивались на всех, кто попадал к нему в зависимость, и даже на бессловесных клонов. Фабер не раз замечал, как в тайне от опекунов Штын пинал их ногами и злобно шипел ругательства.

С первого дня Александр усвоил, что бесполезно пытаться найти с юнцом общий язык и ни в коем случае нельзя позволять ему садиться на шею. Беспрекословно слушаясь, Фабер тем не менее дал ясно понять начальнику, что кроме бачков с дерьмом ему терять нечего. Когда Штын обозвал его уродом, Александр рассмейся и спокойно сказал:

— А у нас в семье все уроды. Дядька сидит за убийство, какого-то хмыря в говне утопил. Меня тоже разыскивают за убийство. А то бы я сидел на этой помойке? Скрываюсь.

После такого «изящного» предупреждения Штын принял предложенную дистанцию и правила игры.

За три дня Фабер полностью изучил работу интерната и познакомился со всеми опекунами. В отличие от Штына, они были вполне коммуникабельными ребятами. Похоже, по этому принципу их и отбирали — для обучения клонов требовалось усердие и беззлобный нрав.

Александр видел, как привезли новую партию клонов. Половина из них были негритянки и азиатки. Фабер даже помогал разгружать вагончик и переносить новорожденных клонов в казарму на нары. Здесь они начинали обучение: впервые вставали на ноги, пробовали есть, испражняться в бачки, в общем, пользоваться телом.

За все это время Александр ни разу не встречался с Хафизом. Тот был занят рестораном и борделем. И только на четвертый день вечером Серый позволил новичку подняться в ресторан. При этом он предупредил, что еда — за счет заведения, а стоимость выпивки вычтут из зарплаты. Ежедневная бутылка водки, которую выдавали на работу, в счет не шла. Она полагалась за вредность и для притупления обоняния.

Перед рестораном Фабер больше часа простоял в тесной душевой кабинке. Он три раза вымыл голову, долго терся мочалкой, потом вылил на себя полфлакона дешевого одеколона, и все равно запах дерьма ощущался так, будто он только что выбрался из выгребной ямы.

Ресторан оказался большим и каким-то вызывающе провинциальным. Все здесь говорило о полном безвкусии хозяев и предельной демократичности нравов. Зал походил на солдатскую столовую, украшенную по случаю Нового года мишурой и фонариками. И свечи на столах, по-видимому, обязательные в Медведках, не делали его уютнее, зато давали юнцам возможность творить в темных углах все, что им вздумается, — стоило только задуть свечу. К грохоту, под который здесь ели, пили и танцевали, добавлявшись истошные крики и визг. И только в непродолжительных паузах между отдельными фрагментами этого странного концерта можно было оценить децибельную нагрузку на барабанные перепонки. В наступившей тишине уши сразу закладывало, становилось больно и страшно, словно ты внезапно оглох.

Александр устроился у стойки бара, подальше от музыкантов. После четырех суток подземной жизни среди бачков с дерьмом ресторан казался ему верхом цивилизованности, хотя и раздражал грохот. Во время очередной паузы он заказал себе самое лучшее, что обнаружил в меню, и бутылку шампанского.

Когда Фабер расправился с бифштексом и жареной картошкой, кто-то легко похлопал его по плечу. Поворачиваясь, он мгновенно перебрал в уме всех, кто мог это сделать, и не угадал. Позади него стояла Мара. Она выглядела так же, как во время последней встречи, только в выражении лица у нее появилось что-то жалкое и просительное.

— Ты меня покормишь? — тихо спросила она. Александр не услышал ее слов, вопрос он понял по тубам и жестом предложил сесть на соседний табурет. Так же жестами он объяснил бармену, чтобы девушке подали то же, что и ему. Парень криво усмехнулся, из чего Фабер понял, что тот знает Мару, но заказ выполнил и даже поставил второй фужер.

Мара ела медленно, словно по принуждению, шампанское только пригубила и время от времени с загадочным видом поглядывала на Александра. Разговаривать из-за шума было невозможно, но после того, как девушка расправилась с едой, она придвинулась вплотную к Фаберу и сказала в самое ухо:

— Спасибо. Спас от голодной смерти. — Несмотря на иронию, Александр в ответ кивнул и рассеянно оглядел зал. — Если у тебя есть деньги, пойдем в кабинет, — неожиданно предложила Мара. — Там не так шумно, можно закрыть дверь и поболтать.

— Здесь есть кабинеты ? — перекрикивая музыку, удивленно заорал Фабер.

— А где их нет? — крикнула ему Мара. — Здесь и курильня есть. Хочешь?

— Нет, не балуюсь, — ответил Александр и сразу понял, что сгоряча сморозил глупость.

— А спрашивал зеленку, — напомнила девушка.

— Хотел попробовать, — нашелся Фабер. — Попробовал. Больше не хочу. Не мой кайф.

Во время наступившей паузы он подозвал официанта и попросил отвести в «отдельный нумер». Официант понимающе кивнул.

Если до ужина ресторан вернул Александра к жизни, то кабинет сильно разочаровал. Пустая, тесная коробка без окон, со