Ада - Гала Мрок

Глаза смерти смотрят на меня впритык — белые, пустые, без проблеска разума. Слизь из пасти размазывается по рукаву, стекает и капает мне на щёку — холодная, вязкая, зловонная. Гнилостная вонь проникает в нос, ударяет в мозг, заставляя сжать зубы от отвращения и страха.

«Что, если эта гадость, попав на мою кожу, сделает из меня такую же тварь?» — мысль вспыхивает, как молния, и парализует на долю секунды. Но инстинкт выживания берет верх: я упираюсь свободной рукой в её плечо, отталкиваю изо всех сил, пытаясь высвободиться.

Поднимаю ногу, просовываю ее между нами и что есть сил пихаю Бэллу в живот. От толчка её тело соскальзывает с моего рукава с хлюпающим чавканьем, заваливаясь назад. Она ударяется о прикроватную тумбочку — та дрожит, качается, но остаётся на месте.

Стакан со вставными челюстями падает на пол, рассыпаясь мелкими осколками и брызгами.

Рывком вскакиваю на ноги, разворачиваюсь, чтобы выбежать из этой дьявольской комнаты — сердце колотится так, что отдаётся в ушах, в горле пересохло. Но на четвереньках двигается с пугающей скоростью, успевает схватить меня за щиколотку, дергая с неимоверной силой на себя.

Снова падаю, теперь вперёд, выставляя перед собой руки — ладони ударяются о пол, кожу саднит от удара. Бэлла начинает смаковать мою ногу, её пальцы впиваются в ткань джинсов, пытаясь добраться до кожи.

Свирепо оборачиваюсь. Страх сменяется всепоглощающей яростью. Не жалея старческого лица, бью свободной ногой прямо в нос. Отвратительный хруст раздается в воздухе комнаты. Нос впадает внутрь черепа.

Но это не останавливает её. Бешеная бабуля продолжает пытаться разодрать ткань моих джинсов, ползет по мне вверх.

— Сука! Сука! Сука! — повторяю как заведённая, нанося удары кроссовком в лицо рычащей твари.

Крепкие, жилистые мужские руки мелькают перед глазами, — хватают Бэллу за плечи и с силой швыряют в дальнюю стену. Она в полёте сносит кофейный столик: тот опрокидывается с треском, деревянные ножки ломаются. Блистеры лекарств с цокотом падают на пол, рассыпаются, таблетки катятся во все стороны. Бэлла с глухим стуком ударяется о стену — звук такой, будто мешок с песком бросили с высоты.

Грохот выстрела отражается от стен, заставляя барабанные перепонки болезненно вибрировать. В ушах звенит, в голове — гул. Краем глаза успеваю уловить, как из морщинистого лба стекает густая темная струя, а стена позади окрашена крупными частицами бело-красного цвета — капли крови и куски мозга, словно дикая абстракция на холсте.

Кайл подхватывает меня и буквально вышвыривает из комнаты, захлопывает дверь с таким грохотом, что дрожат стёкла. Придавливает меня к стене своим телом — я чувствую жар его кожи, слышу тяжелое дыхание. Его ноздри трепещут, вена на лбу вздулась и пульсирует, лицо красное, поблескивает бисером пота. Радужка глаз — черная, бездонная — прожигает меня насквозь, заставляя вжаться в стену, стать невидимой.

— Какая же ты дура, — сдавленно шепчет он сквозь зубы, голос дрожит от ярости.

Проглатываю ком горечи, вины и страха — он царапает горло, мешает дышать. Хлопаю ресницами. Умоляющим взглядом смотрю на брата:

— Я подумала, что…

Он не даёт мне договорить. Желваки сжимаются, между нахмуренных бровей залегла глубокая морщинка.

— Не надо думать. Ты не умеешь.

Опускаю взгляд, стыд жжет изнутри. Кайл тяжело дышит, его рука на моём плече чуть дрожит.

— Кайл, не злись, — тихо произношу я, стараясь унять дрожь в голосе.

Он едва дёргает головой, ещё ближе наклоняясь ко мне — так близко, что кожу обдает частым горячим дыханием.

— Когда-нибудь меня не будет рядом, и твоя беспечность убьёт тебя, — кончики губ опускаются вниз, ноздри раздуваются, он ладонью хлопает по стене рядом с моей головой. Вибрация от удара отдаётся мне в спину, заставляя вздрогнуть.

Кайл дёрганными движениями закидывает рюкзаки себе на спину, подхватывает сумку. С ноги бьёт во входную дверь — та распахивается с гулким стуком, ударяясь о стену. Эхо удара еще вибрирует в воздухе, когда я выбегаю следом.

— Давай помогу? — берусь за один из рюкзаков, пытаясь хоть как-то сгладить напряжение.

Кайл коротко оборачивается, расстреливая меня леденящим хищным взглядом. Его глаза — как две черные дыры, в которых нет ни капли тепла. Стальным мёртвым тоном он растягивает слова:

— Себе помоги. В твоей башке такой же бардак, как и в сумке. Наведи порядок, пока не поздно.

Он сбегает вниз по лестнице, я покорно бегу следом. Ступени скрипят под ногами, каждый шаг отдаётся в груди тупой болью. Я никогда раньше не видела его таким. Он никогда прежде не общался со мной таким тоном. В глубине души шевелится червячок обиды, но я заставляю себя признать: брат прав. Я слишком расслабилась, свалив на него все проблемы, заботы и решения.

Самостоятельность потеряна — и ее нужно восстановить, пока не стало слишком поздно.

— Чёрт, бабушка Бэлла… — стираю ладонью чёрную слизь с лица, ощущая ее липкую текстуру. Запах гниения все еще преследует меня. — Как же так? Ведь вчера всё так хорошо было…

Кайл открывает подъездную дверь, осматривается по сторонам. Будничный тон резко контрастирует с только что пережитым: