Ада - Гала Мрок

Лысый мужик, как по сигналу будильника, порывисто поднимается.

— В машину! — хрипло орёт Зак, подталкивая бабушку Эву.

Она резво обегает капот, её движения неожиданно ловки для женщины её возраста. Закари вваливается на водительское кресло. Кайл заскакивает внутрь, синхронно захлопывает дверь вместе с Эвой.

— Заводи, Зак! Поехали! Ну же! — вцепившись в спинку кресла, не своим голосом рычит Кайл, обернувшись назад. Его голос звучит хрипло, на грани срыва — в нём слышится не только приказ, но и страх, который он так старательно прятал.

Мои кулаки и зубы сжаты до скрипа — так сильно, что в висках начинает пульсировать боль. Глаза впились в надвигающегося бешеного, не в силах оторваться от этого кошмара.

Из его голого живота торчат крупные осколки стекла — острые, зазубренные, покрытые липкой бурой массой. Густые нити крови тянутся из разрезов вниз, стекают на серые трусы, свернувшиеся под пузом в грязный жгут.

Он тяжело волочит ноги. Голова дергается из стороны в сторону. Крючковатыми пальцами он подносит голубя к оскалившемуся рту, замирает на мгновение, а затем откусывает от него кусок — так, будто это сочное яблоко, а не пернатый летун. Кровь брызжет из маленького тельца, попадает на его губы, стекает по подбородку. Клюв птицы безжизненно болтается, одно крыло ещё чуть подрагивает.

Желудок скручивается тугим тошнотворным узлом. В носу стоит металлический запах крови, смешанный с вонью разложения. Дыхание сбивается, ладони потеют, а в ушах стучит кровь.

— Закари, твою мать! Чего ты ждёшь?! — кричу я, с бешеными глазами наклоняюсь к нему, чуть ли не воткнувшись в его лицо, которое резко оборачивается ко мне.

Закари, бледный как полотно, судорожно поворачивает ключ в замке зажигания. Шевроле, по-звериному зарычав двигателем, задрожала всем корпусом — вибрация отдается в подошвах ботинок. Салон наполняется запахом бензина.

Бешеный хлопает тяжелыми ладонями по багажнику — удары глухие, мощные, от них машина вздрагивает. Он всей тушей опирается на машину. Импала чувствительно прижалась задом к асфальту, амортизаторы скрипнули под грузным телом.

Дрожащими пальцами хватаюсь за рукоять пистолета. Ладонь вспотела, и я на мгновение боюсь, что оружие выскользнет в самый неподходящий момент. Готовлюсь стрелять в уродливое лицо, которое всё ближе к моему окну: он перебирает руками по стеклу, оставляя кровавые разводы. Пальцы грязные,а между ними все еще зажата несчастная птица. Голубь безжизненно свисает, одно крыло болтается, перья выпадают, осыпаются на стекло.

Кайл прижимает меня спиной к себе — его грудь твёрдая, дыхание учащённое, горячее у моего уха. Он выставляет вперед пистолет, берёт на мушку злобную тварь. Ствол чуть подрагивает — видно, что и он напряжен до предела, но старается держать прицел.

— Не бойся. Я рядом, — отрывисто шепчет он, видимо, пытаясь успокоить не только меня, но и себя.

Бешеный замирает на мгновение. Его белые глаза неотрывно смотрят на меня. Из уголка рта стекает струйка крови, смешиваясь с перьями голубя. Он рычит — низко, утробно, звук идёт из глубины груди.

— Давай, давай, давай… — шепчу я, не отрывая взгляда от чудовища, которое делает еще один шаг вперёд.

— Поехали! — орет Эва, стуча кулаком в плечо Зака.

Закари давит на газ. Колёса пробуксовывают, взметая мелкие камни, а потом машина рывком срывается с места. В окне вижу, как бешеный замирает, провожая нас мертвым взглядом, а затем снова начинает медленно шагать вперёд.

Вытираю ладонью испарину со лба. Зак, вцепившись в руль до белых костяшек, лихорадочно мечется глазами по зеркалам заднего вида.

Эва молча уставилась на дорогу — спина прямая, лицо застыло в каменной неподвижности. Пальцы нервно скребут по шву штанов.

Кайл сжал побледневшие губы и смотрит сквозь меня.

Салон наполнен многозначительным молчанием. Слышно только шумное нервное дыхание всех троих, и гул двигателя.

— Это безумие, — сдавленно шепчу, качая головой. Внутри закручивается новый вихрь тревоги, холодный и колючий. — Мы умрём?

Вопрос слетает с губ, обращенный в пространство, в воздух, пропитанный страхом.

— Конечно, — лаконично отвечает Эва, не отрывая взгляда от дороги. — Таков цикл жизненного пути. Все когда-нибудь умрут.

Наполняю легкие воздухом, глубоко, до боли в рёбрах. Стараюсь отключить бушующие эмоции, загнать страх вглубь, взять себя в руки.

— Эва, а вы делали прививку чертовым МОДом? — нервно спрашиваю её, наклоняясь между сиденьями.

— Не-ет, — протягивает она, — я против любой химии в организме. Спорт и правильное питание — вот залог здоровья и долголетия.

Её пальцы на мгновение замирают, потом снова начинают скрести по шву.

— А лживые сказки, льющиеся из гнилых ртов, обещающие исцеление благодаря сомнительной жижи… — она делает паузу, взгляд становится жёстче, — они сразу вызвали у меня подозрения. Слишком сладки обещания. После такого обычно горькое послевкусие.

— У кого-то есть мысли, почему кто-то становится бешеным, а мы всё ещё нормальные? — нервно прокашлявшись, Кайл наконец пришёл в себя.

Закари ведет плечом, не отрывая взгляда от дороги.

— Я думаю, что побочка цепляет пожилых. Может, у них иммунитет слабее или что-то в