Сон мертвеца - Ася Виленица

Но парней, кажется, уже не волновали мои рассуждения. Эйрик подскочил и вылетел в гостиную, оставив дверь открытой. Оттуда послышался крик:

– Хан, мы выиграли!

– Не назвала бы это чистой победой, – хмыкнула я и вернулась к картам. Ну, конечно же, они спорили на тему того, насколько стойкими будут мои пищевые принципы. Увы, внутри себя я готова была признать, что долго я на какао или даже на печенье протянуть не смогу, но и сдаваться так просто не собиралась.

Солнце скрылось за горизонтом, и я решила отложить лабиринты гробницы до завтра. В конце концов, в комнате меня еще ждал дневник моего давно почившего предка, который в свое время готовился к походу в сон Мертвого Короля, но бесследно пропал, так и не окончив трудов. Я читала его последний раз несколько лет назад, и мне требовалось освежить знания.

* * *

Изучением феномена ходящих занимались на Индаае не слишком активно. Первые сведения об Ордене стали проскакивать в истории лет через сто после войны некромантов, никаких данных об отдельных личностях или иных сообществах до этого не появлялось. Официальная версия исследователей, да и правительства Индаая, состояла в том, что ходящие – это особенность мира, а еще тайное сообщество, которое хорошо скрывалось. Если уж у нас есть духи, то почему бы не быть людям, способным проникать в чужие сны. Думаю, Ортан или Тириадос обладали какими-то более глубокими и близкими к разгадке исследованиями, однако как далеко они продвинулись в понимании – мне знать было не дано. Именно эти два мира первыми, через полсотни лет после рассекречивания Ордена, объявили ходящих вне закона. За ними последовали Юнцайес и Банглаор. Индаай сделал это последним, чисто номинально. И глухому, слепому хомячку было ясно, что Орден живет и вполне себе функционирует.

Об особенностях внутренней кухни ходящих я знала лишь по рассказам друга семьи, выступавшего координатором на сделках. Мы познакомились с Венчио Масаро еще в мою бытность подростком, он гостил у нас каждый раз, приезжая на юг. А когда я собралась учиться на севере, то дед отпустил меня только с условием, что проживать я буду в семье Масаро. Он отлично знал, кто я, и даже был свидетелем первых последствий моих неудачных попыток ходить во сны. После чего сам взялся за обучение, лишь заставив пообещать, что я подойду к этому ответственно, скоплю капитал до тридцати, а дальше ноги моей не будет в чужих снах. Дождливыми индаайскими вечерами господина Масаро тянуло на долгие откровенные разговоры. В один из таких вечеров он рассказал мне об Ордене и его устройстве.

Были птички – в них шли или ходящие, не желающие заниматься непосредственно ремеслом, или обычные девушки, каким-то образом оказавшиеся внутри этого пузыря. Были координаторы – чаще всего успевшие сохранить рассудок и отошедшие от дел ходящие, коим и был мой хороший знакомый. Были сами ходящие, чаще всего мужчины – девушкам в силу большей эмоциональности и эмпатичности было гораздо сложнее переживать трудности, связанные с работой, но некоторые все же рисковали. Во главе Ордена стояли пятеро мастеров: трое отвечали за птичек, ходящих и координаторов соответственно, четвертый, по слухам, регулировал отношения с правительством Индаая, а пятый занимался безопасностью Ордена. Никто из нижестоящих членов не знал и не видел дальше своего окружения, необходимого для выполнения заказов. Обычно это была тройка: координатор, ходящий, птичка. Хотя многие координаторы часто работали не с одним ходящим. У нашего сообщества, увы, были не приняты дружеские посиделки после тяжелой рабочей недели. И только мастера знали и контролировали всех членов Ордена, в особенности тех, кто обладал способностями пробираться во сны.

Задавались ли другие вопросами происхождения, предназначения и места в мире? Наверняка задавались. Ходящие в целом склонны очень много рефлексировать и размышлять о жизни. Но я однозначно знала, что подобный интерес не поощрялся. Способности передавались по наследству, иногда сразу, а иногда перескакивая через одно-два колена. В нашей семье в каждом поколении стабильно рождался один ходящий и, судя по всему, стабильно с убеждением, что правила писаны не для него. Вот и мой прадед, послав к нечестивым духам мастеров с их советами не копать глубоко в историю, взял самую большую лопату.

Он пропал спустя целых пять лет активных исследований. Долго продержался, я считаю. Планировал написать о ходящих книгу, может, даже и написал, кто его знает. Но остался в нашей семье после него лишь потрепанный кожаный дневник с налетом желтизны на страницах от старости и иногда неподобающих условий хранения. Продираться через него, в особенности поначалу, было непросто. Никаких тебе оглавлений или хоть какой-то структуры. Буквы в нужном порядке, и на том спасибо.

Однако суть улавливалась хорошо с первого раза. Ходящие не были порождением Индаая, вылезшим на свет аккурат после войны некромантов. Мы появились благодаря этой войне – и не где-нибудь, а на самом Тарнуме. Прадед смог раскопать старые лабораторные журналы, в которых ходящие упоминались как инструмент возрождения некромантии. Увы, данная тема была не слишком интересна моему предку и, как следствие, не слишком освещена на страницах дневника. А вот особенности посмертного сна некромантов и свои идеи по тому, как выудить оттуда способы расширения возможностей ходящих, он любезно весьма подробно расписал.

Глава 7

Утром, лежа в кровати и наблюдая, как по окну, оставляя мокрые кривые дорожки, ползут крупные капли дождя, я поймала себя на невесомом пока еще ощущении, что жизнь начала приходить в порядок. Пасмурный рассвет только-только занимался над горизонтом, внизу не было слышно ни единого звука, а значит, настало время для волевого решения о разборе вещей. Шкаф, к моему удивлению, оказался достаточно большим и без проблем вместил все, что я привезла, вдобавок к вещам Джуна. Такое соседство порядком смущало меня, ему наверняка в какой-то момент потребуется зайти сюда за каким-нибудь элементом гардероба. Но на мое справедливое возмущение вчера он ответил, что шкаф Во’она, комнату с которым он временно делит, к сожалению, уже забит под завязку его форменными костюмами. Мне пришлось довольствоваться обещанием стучаться, поскольку никаких замков на дверях тут не наблюдалось.

Закончив разбор чемодана, я решила принять душ, но, конечно же, не учла – стучаться мне обещал разве что Джун. В момент, когда я, одетая только в легкую нежно-зеленую рубашку и трусы, задумчиво выбирала подходящую юбку, дверь распахнулась, явив мне свежее, утреннее лицо Ан-Ёна. Он оценивающе осмотрел меня,