Сон мертвеца - Ася Виленица

– Хорошо, – улыбнулась я, – тогда делись своими божественными знаниями.

Заклинатель довольно кивнул и начал вещать, как будто готовился к этому не один месяц.

– Как ты, наверное, знаешь, некромантия родом из Тарнума: там она зародилась, там же и умерла, – парень начал буквально с азов, но я не стала его прерывать, лишь слушала вполуха и вместе с тем припоминала все, что знала сама.

Каждый мир, рождаясь, формировался из одной и той же нейтрально заряженной энергии, которая при появлении там людей постепенно менялась, подстраиваясь под нужды общества. А когда в новом мире начинали рождаться дети с потенциальной возможностью влиять на ее колебания – появлялась магия. История уже не помнит, как создавались первые миры и из какого в Веер пришли люди. Наши учебники содержат только информацию о рождении последнего – Ньюориса. Этап колонизации там начался буквально пару десятков лет назад, под строгим надзором его создателей. Так Индаай, на котором по каким-то причинам тонкий план стал полноценной частью мира, вынудив людей и духов уживаться вместе, породил заклинателей, таких как Мин.

На Ортане, где жителям регулярно приходится противостоять суровым силам природы, появились маги, способные управлять потоками человеческого тела. Они, с одной стороны, были великолепными целителями, а с другой – изобретали такие вот жуткие контролирующие штуки вроде контракта, что я подписала.

Юнцайес был колонизирован одним из последних, если не считать Ньюориса, и выбранный его жителями путь гармонии с плотоядной природой породил магов вроде Хана и Ан-Ёна: мастеров отводить глаз, ставить иллюзии и различные защитные барьеры. Потому что гармония гармонией, а жить хочется всем.

Банглаор изначально был миром очень комфортным для жизни, с изобилием природных ресурсов, делить которые местные государства довольно быстро решили с помощью силы. Так в мире появились боевые маги, хотя легенды гласят, что ранее там жили маги, способные управлять природой, договариваться с животными и растениями. Вот что точно не помешало бы зеленому миру. На Банглаоре уже сотни лет не было даже небольших конфликтов, но боевые маги до сих пор никуда не перевелись. Вероятно, всему виной регулярные магические турниры.

Тириадос, наверное, самый сложный для жизни мир, там господствовали необычные природные катаклизмы, которые регулярно меняли реальность и пространство. Маги Тириадоса в совершенстве освоили искусство управлять порталами и даже создавать их самостоятельно. Ходили слухи, что в мире туманов водились и прорицатели, но за жизнь я не встретила ни одного и считала их больше красивой сказкой, нежели реальностью.

Тарнум история человечества уже помнит выжженной землей со страшными тварями, мечтающими обглодать все живое до костей. Исследователи говорят, что изначально поднятие мертвых было частью магической гармонии мира, но я слабо себе представляла, как это должно работать. В любом случае со временем войны привели к ужасным последствиям и сильно исказили первоначальную суть некромантии. Магические войны разрушили саму структуру мира, и энергия стала из него утекать. Тогда оставшиеся некроманты и простые смертные решили, что пора переселяться, но делать это, как водится, на правах захватчиков. Это время зовется в истории Войной некромантов. Союз четырех миров Индаайя, Банглаора, Ортана и Тириадоса в итоге загнал магов обратно в свой могильник, и все возможные естественные порталы были запечатаны. Дальше историки в описании бытия Тарнума встают на хрупкую дорожку догадок и теорий. Почти три сотни лет мир был заперт, варился сам в себе и медленно умирал. Более того, его и считали погибшим, пока один умелец случайно или специально не открыл туда портал. Жизни на Тарнуме не осталось, только нежить бродит по некоторым сохранившимся участкам пространства, не сгинувшим в бездну, и доживает век на остатках энергии, что не утекла еще из мира. В одном из таких уцелевших кусков, на этой же самой энергии доживает, а точнее сказать, досыпает отмеренные ему годы и Мертвый Король. Последний некромант Тарнума.

Траурным голосом Мин рассказывал о последних известных годах жизни мертвого мира. Прерывать его не хотелось, и я просто слушала, откинувшись на подушки. Парень оказался обладателем громкого зычного баса, поэтому повествование вышло весьма колоритным. Думать нужно было о некромантах, но в голову лезла только еда. После завтрака мне удалось разжиться лишь сливой, а день тем временем уже давно перевалил за половину. Готовить на всех определенно не хотелось, а готовить только на себя не позволяли пресловутые правила приличия. Во’он, на которого я периодически поглядывала из-за дивана в огромное окно, был совершенно не похож на человека, что сейчас пойдет и соорудит обед. Мин притащил с собой огромную коробку ортанского печенья, которое, к моему удивлению, называлось не «Изделие номер двадцать два» или «Печенье обыкновенное», как здесь было принято. На пачке ярким шрифтом с вензелями было выведено «Крендельки». Хотелось надеяться, что создатель сего дизайна не закончил свою жизнь в сырых застенках у полиции. К концу рассказа от содержимого коробки осталась ровно половина, и если поначалу я поглядывала в ее сторону равнодушно, то уже как с час голод начал порождать сомнения. Духи определенно не защитят меня, если вдруг я отравлюсь печеньем здесь. Однако они не защитят меня и в случае, если я впаду в кому от недостатка питательных веществ в организме.

Дверь отворилась, и к нам вошел Эйрик. Он нес на подносе три кружки невероятно пахнущего какао с красной банглаорской корицей и маленькими зефирками, двумя из которых тут же поделился со мной и Мином. Пожалуй, впервые в моей жизни мужчина так быстро взлетел во внутреннем рейтинге. Я подумала, что даже могу простить ему похищение. В конце концов, он не принимал слишком активного участия, разве что чаю рядом выпил.

Наконец, найдя в себе силы прервать этого несостоявшегося индаайца, пока он не перешел на новейшую историю, я спросила:

– Вы ведь уже бывали в гробнице?

– Мы ходили туда трижды. Первый раз просто познакомиться…

– Да. – Эйрик присел рядом. – Первый раз это было так, словно мы просто на прогулку вышли.

– Он всегда первый раз пускает к себе незнакомцев. Скучно лежать вот так сотни лет без гостей. На нас напали только у самой гробницы. – Мин поморщился.

Может, не такая уж и легкая прогулка была.

– Пускает? – по спине роем пробежали мурашки.

– Да, – подтвердил банглаорец, – он вроде как осознает, что происходит вокруг, и может в какой-то мере влиять на нежить, которая шарахается по гробнице.

– Второй раз продирались мы уже с боем, – продолжил Мин, – порталы к самому саркофагу не открываются, и приходится идти несколько километров от входа.

– Третий раз мы вообще не добрались до конца, – Эйрик усмехнулся, – вернулись домой в весьма потрепанном