Академия Даркленд - Анна Сергеевна Одувалова

– Отдай. – Голос звучит хрипло, чужим. – Пожалуйста.

Карго замирает. На мгновение в его взгляде мелькает что-то человеческое – усталость? Сожаление? Но тут же гаснет, как уголь под дождем.

Я хватаю конверт из немного опустившейся руки Джаспера. Парень на этот раз не препятствует.

– Больше не смей приходить, – предупреждает он. – Или в следующий раз я позволю Карго выбрать плату самому. А ты знаешь, что он попросит.

– Глас-с-с… – тут же подхватывает Карго.

– Ненавижу вас! – огрызаюсь я и кидаюсь к двери. – Как тебе в голову могло прийти, что мне может захотеться вернуться сюда!

Ворон склоняет голову, наблюдая за мной. Его клюв щелкает в сантиметре от моего лица:

– Кр-р-рыса скус-сная. Принес-сешь еще?

– Отвали, – бросаю через плечо и выскакиваю в коридор.

Спотыкаюсь о порог. Волосы прилипли к вискам, ладони влажные от пота. На ходу вскрываю крафтовую бумагу. Руки дрожат, я даже не сразу могу сфокусировать взгляд на листке. Там короткий текст знакомым почерком.

«Маяк. Полночь». Всего два слова, но от них веет надеждой. Сегодня я увижу Давида, и он меня спасет.

На повороте в коридоре шевелится тень. Поворачиваюсь и морщусь. Не тот человек, с кем я хотела бы встретиться. Впрочем, в академии таких людей в принципе нет.

Дебора замерла, прислонившись к стене. В руках она крутит серебряный кинжал. Зеленые хищные глава прищурены.

– Мило пообщались? – Она холодно улыбается. Вроде бы приветлива, но от нее веет морозом. – Джаспер такой… сентиментальный, когда дело касается тебя. Хочет насладиться каждым моментом мести…

Я не настроена на скандал, но избежать его, похоже, не получится. Прижимаю конверт к груди, но Дебора лишь презрительно фыркает. Правда, ее лицо быстро становится непроницаемым.

– Что ты тут забыла? – бросает она уже совершенно серьезно, будто я обязана отчитываться перед ней.

– Не твое дело, – отмахиваюсь, пытаясь обойти.

Она перекрывает путь, запах ее духов – жасмин и что-то едкое – режет нос.

– Ты же знаешь, что он не будет с тобой. Никогда. – Ее голос ровный, но в уголке рта дергается. – Ты ему… противна.

Спина упирается в стену. Карго каркает за дверью, словно вторя ей.

– Ой, ты ревнуешь? – хмыкаю, закидывая голову. – Не ожидала от тебя такой банальности. Открою тебе секрет: мне Джаспер тоже противен. Вы оба больные на голову и стоите друг друга.

Дебора хватает меня за рукав, ее ноготь впивается в кожу.

– У меня нет повода для ревности, а вот ты врешь, иначе не отиралась бы у его комнаты. Джаспер забудет твое имя, как только захлопнется дверь. А ты… – Она резко отпускает, будто обожглась. – Ты не выдержишь и месяца. Твое место под маяком, с остальными.

– Ты такая милая, Дебора! – выплевываю я.

А в голове проносится: «С остальными». Маяк самоубийц. Дрожь прокатывается по спине, но я впиваюсь ногтями в ладони и шиплю:

– Не дождешься!

Прохожу мимо, толкнув плечом. Она не двигается, но ее шепот преследует меня:

– Проверим, Дана. Проверим.

Бегу по коридору, пока каркающий смех Карго, вырвавшегося из покоев Джаспера, не сливается с гулом в висках. Конверт прижимаю к животу.

«Полночь. Маяк». До встречи с призраками – несколько часов. Наверное, стоит затаиться и постараться за это время не влипнуть в неприятности.

Сначала иду в душ и в камине в нашей комнате сжигаю записку Давида. В этом месте я никому не могу доверять.

Только убедившись, что от письма остался один пепел, немного успокаиваюсь. Сушу волосы и выхожу из комнаты. Куда направлюсь, пока не знаю. Но сидеть здесь точно нет желания. Мелькает мысль прийти на маяк пораньше и ждать Давида там. Эта идея, пожалуй, мне нравится, и я решаю так и поступить.

У меня еще есть время, и я совершенно точно не хочу коротать его в комнате, куда в любой момент может заявиться Дебора. И, чего хуже, притащить с собой Джаспера. Поэтому я решаю, что выпить на ночь горячего чаю и чего-нибудь пожевать – это неплохая идея.

Столовая почти пуста. Пахнет пригоревшим кофе и тоской. На раздаче – гора грязной посуды, пара засохших круассанов под стеклянным колпаком. Беру бумажный стаканчик, наливаю чай из термопота, нахожу пару печенек рядом с теми же непонятно как уцелевшими в течение дня круассанами (обычно голодные студенты сметают все).

По сравнению с днем народа здесь немного, но все равно больше половины столиков заняты. Столовая – не самое плохое место, чтобы поболтать. Джаспера и Деборы нет. Скорее всего, они вместе. В голове всплывает картинка: она сидит у него на коленях, смеется, а он запускает пальцы в ее спутанные волосы. Зубы сами сжимаются. Глупо. Совершенно глупо. Мне все равно, что они делают, и совершенно наплевать на Джаспера.

Он вырос. Вытянулся. Плечи стали шире, скулы – острее. Но глаза… все те же. Холодные, как лезвие ножа перед ударом. Он меня всегда пугал, раздражал и, что греха таить, интриговал. Если бы не это… кто знает? Возможно, я бы не пошла за ним тем вечером и не увидела… то, что увидела.

Самое противное, что я до сих пор не понимаю, насколько была права тогда, три года назад. Очень долгое время я считала, что отправить Джаспера сюда – это правильная идея, даже если пришлось немного приврать. Никто же не виноват, что я смалодушничала и не проследила за парнем до конца.

Прижимаю стаканчик к груди, пробираюсь к дальнему столику у окна. Занавески из грубого льна колышутся от сквозняка. За стеклом – вечный серый двор, сейчас погруженный в темноту.

Сейчас здесь очень спокойно. Тихие голоса, смешки. Я рада, что никто ко мне не подходит. Не хочу оправдываться перед новыми друзьями и объяснять, куда спешу на ночь глядя.

Киран врывается в столовую, как ураган, сразу разрушив царящее здесь спокойствие. Задевает плечом парня у входа – тот летит в стену, роняя очки. Киран возвышается над ним, дыша ненавистью. Ждет ответа. Но жертва лишь бормочет извинения, подбирая разбитые линзы. Киран сдавленно ругается, обводит ненавидящим взглядом помещение, но, не обнаружив того, кого искал, уходит, хлопнув дверью так, что дрожит люстра.

– Идиоты. Вокруг одни неуравновешенные идиоты, – бормочу я в чай, наблюдая, как три девушки влетают в столовую, словно стайка испуганных воробьев.

– …папа договорился! За мной пришлют паром в четверг! – восторженно щебечет блондинка, прижимающая к груди альбом. Та самая, что вчера пялилась на меня в художественной студии. Теперь ее голубые глаза сияют.

Мои бы тоже сияли, если бы