Ветер и Правда. Том 2 - Брендон Сандерсон

задержат остальную армию, поскольку ей не пройти без огромных потерь. Они продержались достаточно долго, чтобы основные силы успели окружить и начать уничтожать резервы Адолина, которые тот намеренно оставил в уязвимом положении ради урока.

– Я понял… – сказал Янагон. – Я думал, что у меня сто тысяч против ваших ста двадцати. Но за счет этого маневра я удерживаю своими двадцатью тысячами ваши основные силы, пока мои восемьдесят уничтожают ваши еще не подошедшие сорок.

– Вы понесете кое-какие потери среди войск, стоящих в обороне, – пояснил Адолин, – но в конечном итоге я останусь суммарно с меньшей армией. И теперь уже мне следует отступить, видя это.

– Мне говорили, что вы способны развернуть почти любую позицию в выигрышную, – произнес Гезамал, присаживаясь на корточки возле стола. – Такие сценарии случаются в реальной жизни – не так чисто, не так четко, но они реальны. Я о них читал.

– Я их проживал, – ответил Адолин. – Это работает: раздели вражеские силы, навались на меньшую часть… Это хорошая тактика, которую должен знать всякий военный командир. Янагон, высматривайте возможность повернуть ситуацию в свою пользу, потому что выиграть можно почти любой бой.

Он принялся собирать карты.

– Применимо ли это к нашим нынешним обстоятельствам? – спросил Янагон, глядя в стену шатра – в сторону купола.

Сюда долетали приглушенные звуки боя внутри купола, хотя час был уже поздний. Адолин провел там сегодня много времени. Теперь, увереннее закрепившись на своих позициях, враг оказывал постоянное давление на защитников.

– Да, Янагон. Здесь можно победить.

– Наши войска вымотаны, – заметил император.

– В течение суток должны подойти свежие, – ответил Адолин. – К тому же у нас выгодная позиция. Не всегда есть возможность видеть поле боя целиком, как здесь, в куполе, и редко получается видеть его настолько хорошо. «Башни» – отличный метод тренировки, но в них все немного формализовано, слишком структурировано.

– Я слышал от отца то же самое, – сказал Гезамал. – На настоящем поле боя войска застревают или неправильно выполняют маневры, или приказы доходят, когда положение уже изменилось. – Он помолчал. – Думаю, мне было бы трудно строить стратегию на настоящем поле боя: слишком привык к полному контролю над своими фишками.

– Уверен, вы справились бы лучше, чем вам кажется, – произнес Янагон.

– Благодарю, – ответил Гезамал.

Он вдруг напрягся, широко распахнув глаза и приманив спрена потрясения. Император обратился к нему напрямую, и он ответил. Он вытянулся в струнку и затих. Отвечать императору, если он к тебе обратился, не запрещалось, но подобный разговор с гвардейцем, очевидно, являлся нарушением протокола.

– Все в порядке, – сказал Адолин Гезамалу. – В этом шатре мы все друзья.

– Нет, не в порядке, – ответил Гезамал, держа спину очень прямо.

Адолин вздохнул, но давить не стал. Он ожидал, что другие командиры будут мириться с его манерой вести войска. Стоило бы и самому чуть больше ценить азирскую систему.

Янагон подался вперед, чтобы помочь собрать карты, и сказал:

– Адолин, вы всегда даете мне преимущество в начале партии. Мой дядя в… моей прошлой жизни… говорил, что трудности закаляют. Как я научусь, всегда начиная в выигрышном положении?

– Мы рано или поздно перейдем к другим учебным построениям, – пообещал Адолин. – Но, Янагон, позвольте поделиться тем, что сказал мне однажды отец. Он сказал, что, будь у него десять генералов, способных всегда побеждать из выигрышной позиции, он мог бы править миром. Не преуменьшайте трудность сохранения преимущества. Слишком многие военачальники бросают выигрышную позицию на ветер из-за плохой базы.

– Ладно.

– Вы вот говорили, что сильнейшая армия всегда побеждает, но мы только что доказали, что это не так. Вообще, существует старинный список, который мы называем «Предписаниями Валитара». Там отмечено, что есть три основные причины, по которым военачальник проигрывает, имея численное превосходство. Сможете назвать какую-то из них?

– Местность? – предположил Янагон. – Меньшие силы с лучшими укреплениями способны побить превосходящие. В сегодняшней игре я сумел использовать рельеф против вас.

– Отлично, – сказал Адолин.

– Вторая… связана с командованием или подготовкой? Первые партии я проигрывал из-за своей неумелости.

– Военачальнику необязательно быть неумелым, чтобы проиграть другому, если тот лучше, но да, это одна из трех причин. Более обученные войска или командование могут превратить проигрышную позицию в выигрышную. А третья?

Янагон задумался и молча покачал головой.

– Случайность, – сказал Адолин. – Крепкая линия может просесть из-за того, что оступился один солдат. Линии снабжения могучей армии может смыть непредвиденным наводнением, и солдаты останутся голодными и неустроенными.

– Досадно! – заметил Янагон.

– Жизненно, – ответил Адолин и после паузы добавил: – Строго говоря, есть и четвертая причина, по которой более сильное войско нередко проигрывает более слабому, хоть Валитар ее и не обозначил. Поговорим о ней позже. Пока сосредоточьтесь на этих трех.

– Хорошо, – пообещал Янагон и неловко замялся: – Адолин?

– Да?

– Смогу ли я когда-нибудь использовать что-то из этих знаний?

Император откинулся на своем сиденье из подушек у низкого столика. Слуга принес вино, протянул другому, налившему вино в чашу, которую в свою очередь передал слуге, признанному достойным сегодня подать ее императору.

– Как пойдет, – ответил Адолин, наливая и себе вина – оранжевого, безалкогольного, поскольку отец до него достучался, – и откидываясь на подушки. – Мы надеемся, что нам эти знания никогда не понадобятся в жизни. Тем не менее война нас находит.

– Ваш отец обеспечит нам длительный мир, – проговорил Янагон. – Если мы здесь продержимся до наступления срока, Азир будет свободен. Но так или иначе война с певцами закончится. Верно же?

– Судя по всему, да.

– Так когда мне использовать изученное?

– Ну, – протянул Адолин, – есть удовольствие от игры. Вам понравилось осваивать «башни»?

– Очень.

– Тогда можно играть и дальше, – сказал Адолин, потягивая вино.

Он задумчиво посмотрел вверх, представляя себе небо над шатром, и спросил:

– Каково ваше мнение о том, что подразумевает договор? О войне там?

– В других мирах? – уточнил Янагон. – В наших записях есть легенды о них. Мы всё записываем, и, если поискать, там столько историй, подтверждающих их существование…

– Правда? – встрепенулся Адолин.

– Рассказы из первых рук от людей, прибывших сюда, минуя великую тьму, по описанию чрезвычайно похожую на Шейдсмар. Я поручил писцам собрать их все, и общий вес… весьма убедителен. Мы все так посчитали, да, Нура?

Он обернулся, но визиря рядом не было. Она по-прежнему уходила на время тренировок.

– Так или иначе, – продолжил Янагон, – при взгляде на это собрание кажется поразительным, что мы не понимали этого раньше. Невольно задумываешься, не является ли кто-то из наших приближенных одним из них. Человеком из иного мира.

– Его зовут Шут, – сказал Адолин. – И он та еще зараза.

– О нем у нас тоже есть легенды, – улыбнулся