Ветер и Правда. Том 2 - Брендон Сандерсон

– Каким образом наша смерть запирает Сплавленных? – спросил Далинар.

– Брейз, – произнес король. – Планета. Она естественным образом притягивает души. Честь превратил ее в темницу, но темнице нужен замо́к.

– И… этот замок – мы? – спросил Далинар.

– Замок – наша клятва. Поскольку первым Связь с нами установил Вражда, когда дал нам силы на Ашине, Честь сумел использовать эти узы против него. В сочетании с данным нами обещанием это стало силой, удерживающей Сплавленных. – Взгляд Йезриена стал отсутствующим. – Так… поступают боги. Мы создаем оковы за счет силы воли, удерживая на Брейзе других, с кем Связаны, – тех, кто в каком-то смысле заменил нас. Это было бы невозможно, если бы не странная природа той планеты, многократно увеличивающая силу наших десяти клятв.

– Но пока мы не вернемся все вдесятером, они могут перерождаться.

– Да, – подтвердил Йезриен. – Обычно. Все вдесятером…

Далинар вроде бы понял, он видел кое-что из этого в последних видениях. Вестники появлялись, затем возглавляли людей и помогали им сражаться. В какой-то момент боя наступало время уходить – должным образом всех сплотив, вдохновив, обучив. Тогда Вестники вынужденно покидали Рошар, запирая Сплавленных.

Это означало, что они никогда не видели настоящего окончания Опустошения. Зачастую Вестники дожидались крупной битвы, где погибало множество Сплавленных, чтобы вместе отправиться на Брейз и начать Изоляцию. Кроме того, если кто-то из них погибал и оставался на Брейзе, это замедляло Сплавленных. Чем больше таких, тем медленнее возвращались враги.

Для победы в Опустошении Вестники тренировали людей, те убивали как можно больше Сплавленных, после чего Вестники оставались на Брейзе, заново создавая замок, – пока один из них не ломался под пытками и плотину не прорывало, позволяя Сплавленным начать процесс возвращения на Рошар. В этот момент измотанные Вестники возвращались и запускали цикл по новой.

Они пришли в естественную лощину, отделенную от поля боя высокой скалой, похожей на башню. Здесь Далинар находил в видении воткнутые в камень Клинки Чести.

Их поджидал Ишар.

И он беседовал с Честью.

Далинар замер на месте, ощутив накатившее волнение. Он все еще на верном пути. Это Ахаритиам, за четыре-пять тысяч лет до времен Далинара, вероятно, за две-три тысячи лет до дня, который он хотел увидеть больше всего: когда ушли Сияющие рыцари и был убит Честь. Еще большой промежуток времени, да, но уже хороший шаг вперед.

«Надо найти Навани, – подумал он. – Мне потребуется ее помощь в расшифровке всего происходящего».

Йезриен подошел к Ишару. Честь вновь был облачен в золото; коричневая кожа и белые волосы создавали выраженный контраст. Далинар поспешил к ним.

– Господи, – проговорил Йезриен, – Всемогущий. Ты… слышал, что мы задумали?

– План Ишара, – произнес Честь. – Не возвращаться на Брейз.

– Мы… мы просим простить нашу слабость, – сказал Йезриен и зажмурился, отведя взгляд и притянув спренов стыда. – Но, Господи, это так тяжело! Мы не можем… Да одна только мысль о…

– Мы сломлены, – прошептал Ишар. – Нужно, чтобы ты изменил узы. Забрал их у нас.

– Разрушил Клятвенный договор? – спросил Честь.

– Изменил, чтобы наше место могли занять другие, – ответил Ишар. – Или… сделал так, чтобы узы держала только половина из нас во время одной Изоляции, а потом менялась со второй половиной…

– Пятеро? – спросил Честь. – Нет, невозможно. Пять – число слабости. Лишенное симметрии, лишенное силы. Четыре, возможно, сработает. Число четырех аспектов Адональсия. Или десять, шестнадцать… один.

Далинара пробрал озноб.

– Один?

– Один Космер, – пояснил Честь. – Одна Правда. Один Адональсий. Число силы и мощи.

– Один… – прошептал Ишар. – Может остаться один?

– Это создаст в Клятвенном договоре трещину, – сказал Честь. – Вам нужно будет признать это и решить. Отдать свою Честь, в малой степени. Все еще должно быть десять для поддержания основы, но один… один мог бы остаться на передовой. Как солдат на острие строя.

– Но… – начал Далинар.

– Так или иначе, – продолжил Честь, – я больше не буду помогать вам на вашем пути, Вестники. Мое участие в этом конфликте окончено.

– Что же нам делать? – спросил Йезриен.

Шквал, Честь был здесь? И заронил зерно их предательства Тальна?

– Я не могу больше позволить себе вовлекаться, – сказал Честь. – Не могу позволить заботиться о ком-либо из вас. Мне требуется… расстояние. Да.

– Но, Господи, – сказал Ишар, выступая вперед, – что мы скажем людям?

– Поступайте, как пожелаете.

Честь исчез – без трубного зова, без вспышки.

– Вот и все, – проговорил Йезриен, сделав жест рукой – более изящный, не такой размашистый, как в прежние времена.

– Вы его бросите, – прошептал Далинар. – Теперь, зная, что он может справиться в одиночку.

– Не совсем в одиночку, – возразил Ишар. – Мы будем… поддерживать его… из этого мира.

– Я бы все же хотел, чтобы наши места заняли другие, – сказал Йезриен.

– И я найду способ нас заменить, – пообещал Ишар. – Но на это потребуется время, Йезриен. Пока что мы оставим Тальна.

Йезриен позеленел.

– Можете ли вы отправиться в Преисподнюю вместо него? – спросил Ишар, переводя взгляд с Йезриена на Далинара. – В состоянии ли пойти кто-то из вас?

– Я… – начал Далинар, но не захотел ломать видение, – я не знаю.

– Я не смогу, – прошептал Йезриен.

Он призвал свой Клинок и уставился на него с ясно читаемой на лице болью.

– Но не смогу и без зазрения совести взять себе этот меч, после того как бросил друга. Когда все, кроме Тальна, соберутся, я оставлю клинок здесь и никогда не подниму его снова. Я больше не могу брать в руки Честь. – Он будто бы побледнел. – Ишар, я это чувствую. Чувствую сам… как возлагаю свое бремя на него.

Йезриен взглянул туда, где только что стоял Всемогущий, и добавил:

– Я думал… думал, он это исправит…

– На нашего бога больше нельзя полагаться, – сказал Ишар и глубоко вздохнул. – В его отсутствие я сделаю что смогу.

Ишар положил руку Йезриену на плечо:

– Я первым обрел потоки. Я инициировал Клятвенный договор. Я узокователь. Я могу взять на себя часть твоей боли. – Он перевел взгляд на Далинара. – Могу взять часть от каждого из вас.

– Нет, я не позволю тебе так поступить, – сказал Йезриен.

– Почему? Бросить Тальна ты готов. Как и все мы, – заметил Ишар, и выражение его лица смягчилось. – Кому-то, вероятно, понадобится встать на место Чести. Я могу изучить такую возможность. Прошу, отдай мне часть своей боли.

Йезриен поколебался, но кивнул:

– А все остальные? Что нам делать?

– Жить, – ответил Ишар.

– Я не могу жить так.

– Тогда существуй, – сказал Ишар, – ибо, хоть мы и оставляем здесь Клятвенный договор, оболочка его сохраняется. Мы останемся бессмертными, а Тальн будет держаться за нас десятерых: он ни разу не ломался, в отличие от всех