Ветер и Правда. Том 2 - Брендон Сандерсон

Шквал, до чего же трудно отделить правду от лжи! В прежних беседах Буреотец утверждал, что в ту эпоху был всего лишь первобытной силой природы. Ветром, летящим с бурями, персонифицированным за счет внимания людей. Он говорил, что развил полноценную личность только после смерти Чести, когда унаследовал часть воспоминаний бога.

И тем не менее Буреотец присутствовал здесь. Надо будет обсудить это с Навани. Далинар взглянул на нее и обнаружил, что она машет рукой перед лицом Йезриена, не получая никакой ответной реакции.

– Ты прав, – крикнула она Далинару. – Они заметили меня как спрена, но теперь даже не желают на меня реагировать. Думаю, видение идет так, будто меня здесь нет. Как было с Гэвом, когда ты втащил его посреди видения.

Далинар задумчиво кивнул.

– Эй, деда, – тихо позвал его Гэв, – ты что, слышал кого-то у себя в голове? Только что, перед тем, как заговорил с бабушкой?

– Да. Я беседовал с Буреотцом. Это дружественный спрен, сынок.

– Я иногда слышу папу. Он говорит, что я хороший мальчик.

– Прислушивайся к таким голосам, Гэв, – прошептал Далинар.

Вернулась Навани и устроилась рядом с ним:

– Не знаю, лучше или хуже, когда на тебя не обращают внимания. Я могу расхаживать вокруг, не отвлекая их, но не могу задавать вопросы.

– Что означает тот факт, что Честь покинул Вестников? – спросил у нее Далинар. – Связано ли это с его смертью? И с тем, почему сила ни к кому не прицепилась за все эти годы?

– Не знаю, – ответила она.

Пришел Нейл, и остальные приветствовали его тепло, по-дружески. За минувшие тысячелетия их взаимоотношения изменились. На новость о грядущем роспуске Вестников Нейл отреагировал кивком. Он справился о Калаке, который, как они опасались, мог погибнуть, хотя Далинар знал, что тот в конце концов придет. Затем Нейл оставил свой меч. Он на миг задержал ладонь на рукояти и с дрожью выдохнул, когда из него будто что-то вышло. Он устремился прочь и, не сказав больше ни слова, первым покинул место сбора. Позднее, Далинар знал это, он заберет свое оружие, как и Ишар.

– Что мы можем использовать в качестве якоря для перехода к следующему видению? – спросил Далинар. – Боюсь, текущее рассыплется, как только все Вестники оставят мечи.

– Надеюсь, мы не потеряемся снова, – заметила Навани.

Она ненадолго задумалась и прижала руку к его груди. Он нахмурился, пока не увидел, что она делает: сосредоточенно усиливает световую линию их Связи.

«Объедини их».

Далинар до сих пор иногда слышал и глубоко внутри себя чувствовал отголоски этого повеления. Он полагал, что они исходят не от Буреотца и не от Чести, но от бога, существовавшего когда-то и, возможно, существующего поныне, пусть и в не признаваемой людьми форме. У Далинара не было никаких доказательств, помимо собственных ощущений. Но о своих переживаниях он написал в книге – хотелось надеяться, что убедительно.

– Вот, – произнесла Навани, убирая руку. – Так нам может быть проще найти друг друга.

– Нельзя снова возвращаться к поискам нового якоря в каждом видении. Выходит слишком медленно, не говоря уже о том, что выматывает.

– Шут сказал, это лучший способ.

– Он сказал, что это один из способов, – поправил ее Далинар, поднимаясь. – Но Шут не узокователь, он не умеет управлять Связями.

Он посмотрел на мерцание настоящего Буреотца и продолжил:

– Буреотец, настоящий, сказал мне, что должен был наблюдать это событие, когда оно непосредственно происходило. Оно было слишком важно, чтобы его не засвидетельствовать. Если он наблюдал за этим, как ты думаешь…

Навани нахмурилась:

– Он вообще был жив до смерти Чести?

– Я получаю путаные ответы на этот вопрос, – сказал Далинар. – Подожди меня, я кое-что попробую.

Далинар двинулся к мерцанию, и в это же время видение стало распадаться. Его начал затоплять изменчивый буресвет, но Далинар вцепился в световую линию Связи с Буреотцом. Он держал ее крепко, натягивая, как поводья лошади.

Видение вокруг стабилизировалось.

«Что ты делаешь?» – обеспокоенно спросил Буреотец.

– Ты знаешь, что нам нужно увидеть следующим, – сказал Далинар. – Я могу использовать тебя, чтобы туда попасть.

«Тебе не заполучить силу Чести усилием воли, – произнес Буреотец. – Твой брат пытался добиться своих целей силой и в конце концов был разбит».

– Что ты знаешь о моем брате? – требовательно спросил Далинар. – Сколько лжи ты мне наплел?

«Только то, что тебе требовалось услышать».

– Ты можешь провести меня в следующее видение.

«И вот ты продолжаешь с извечной упертостью, – рявкнул Буреотец. – Мы схлестываемся, ты отказываешься слушать и продавливаешь меня, подчиняя своей воле. Ты говоришь о примирении и о том, что мы поладим, но потом игнорируешь мои желания, когда тебе так удобно. И после этого ты еще злишься, что я не хочу с тобой сотрудничать?»

Далинар остановился рядом с мерцанием.

– Буреотец, ты допустишь, чтобы из-за твоей гордыни мир оказался под властью Вражды?

«Лучше так, Далинар, чем допустить, чтобы он сгорел под твоей властью. Мне нужен кто-то, готовый работать с силой заодно, а не против нее».

– Иногда пути вперед нет, поэтому его приходится прорубать, – сказал Далинар.

«Как ты поступил с Элокаром? Вбив в него покорность? Ты так и не узнал, что он видел криптиков, потому что, вместо того чтобы спросить, почему он боится, ворвался и набросился на него!»

– Я показал ему, что не представляю угрозы!

«Избив почти до бесчувствия, – напомнил Буреотец. – Мне вообще не следовало выбирать тебя, Далинар. Ты рожден войной, и за тобой, будто тень, тянется кровавый след. Ты только и умеешь, что ломать. Если тебе говорят „нет“, ты бьешь сильнее, потому что жизнь научила тебя, что именно так можно добиться желаемого. Но иногда, сколько бы ты это ни отрицал, миру не нужно то, чего хочешь ты».

Далинар разжал пальцы на световой нити. В словах Буреотца было… слишком много правды.

– Что ты такое? – спросил Далинар, сощурившись на мерцание. – Что ты на самом деле?

«То, чем был всегда, – ответил Буреотец. – Быть может, если бы ты не обращался со мной так же, как с Элокаром и со всеми остальными в своей жизни, мы бы прошли дальше. Наверное, тут моя вина. Я знал, что ты собой представляешь. Это конец. Ты умрешь в этой реальности – худшей смертью, чем твой брат, и худшей, чем ты заслуживаешь. Прощай».

Буреотец поблек, и видение лопнуло, как пузырь. Вокруг Далинара вихрем закрутился буресвет, поглощая его. Последние слова эхом отдавались у него в голове. Прощание. Ожидание смерти.

Что ж, Буреотец был прав. Далинар знал лишь один способ решения проблем: с помощью нападения. Это недостаток. Возможно, фатальный.

Но, кровь отцов его, он не собирался здесь умирать.