Ветер и Правда. Том 2 - Брендон Сандерсон

О нет! Нетнетнетнетнет!

Пробежав мимо фиолетовых шариков спренов страха, девочка схватила нож для масла. Она спряталась в углу, сжимая его и стараясь не слишком громко плакать и дрожать.

Дверной проем заслонили тени. Трое мужчин – двое пониже ростом, один повыше. Диэль вскрикнула, помимо воли, выставив перед собой нож.

Высокий глянул на задумчивого:

– Посмотри, Дему, что ты наделал. Я же просил тебя прекратить разговоры на эту тему.

– Мне нужен разумный спрен для изучения! – ответил тот. – А они мне упорно отказывают.

– Может, потому что ты упорно говоришь, что хочешь их «изучать»? – вставил ворчливый. – Пока твой переводчик не работал, мы определенно пугали меньше народу.

Самый высокий опустился на колени перед Диэлью. Она попыталась вжаться в стену, перекрутив и смяв юбку. Грубое дерево впилось в спину там, где кожа не была прикрыта повязкой.

– Прости, – сказал он, – что…

Задняя дверь распахнулась, и за ней оказалась мама: запыхавшаяся, в свободных синих штанах и такой же повязке, с гривой золотых волос, сиявших в свете закатного солнца.

Она увидела троих чужаков.

В следующую секунду материализовался ее осколочный клинок.

Яркий, серебристый, сокровенная тайна их семьи, которую они прятали с тех самых пор, как он проявился пару месяцев назад. Но мало какие тайны имеют значение, когда у тебя на глазах на твою двенадцатилетнюю дочь нападают трое.

– Ого! – воскликнул высокий, отскакивая прочь. (Это был он, убийца.) – Ого!

Он выхватил из-за пояса какую-то штуку, потрясая ею, как оружием, хотя Диэль никогда не видела оружия, которое бы выглядело просто как металлическая трубка с рукояткой.

Ворчун швырнул об пол сферу, расколов ее. Его окутал буресвет, и в воздухе возникли странные символы.

Мама одним прыжком заслонила собой Диэль, обливаясь потом и сжимая клинок обеими руками.

– Мы знали, что ты вернешься! Знали, что придешь за мной, как только прослышишь!

Диэль проползла вперед и в ужасе обхватила ноги матери.

Все в комнате стояли молча, пока не заговорил задумчивый шинец:

– Какого демона тут происходит?

– Мы о тебе знаем, – сказала мама, мелкими шажками отступая к двери. – Я месяцами искала высокого макабаки, убившего моего отца. Разговаривала с семьями других убитых тобой. Мы знаем, кто ты такой. Убийца.

Диэль съежилась. Мама по-прежнему пыталась по шажочку оттеснить их к двери. Как ни странно, высокий расслабился и опустил оружие.

Лысый тоже опустил руки, и странное свечение вокруг него развеялось.

– Я же говорил, что ты на него похож.

– Ничего подобного, – отозвался высокий.

– В некотором роде и правда похож, – заметил задумчивый.

– Просто потому, что мы оба темнокожие? – спросил высокий.

– Я тоже темнокожий, – сказал лысый. – Но никто не говорит, что я похож на него.

– Большую часть времени ты серебристый, Галладон, – сказал высокий, убирая оружие под плащ. – Послушайте, я не тот убийца, о котором вы беспокоитесь. Тот Нейл, Вестник.

Они обе смотрели на чужаков, испуганно, молча, пока мама – удивительное дело! – не склонила голову набок. Она отпустила клинок, отчего Диэль вздрогнула. Не может же мама верить убийце!

Мгновением позже появилась Ума, скользя по стене скоплением бликов, будто от призмы.

– Все в порядке, Диэль, – сказала она; ее голос звучал тихо, словно от вибрирующего стеклянного стакана. – Я знаю в лицо Вестника Нейла – того, кто убил твоего дедушку, – и это не он.

О-о… Диэль осторожно поднялась на ноги за спиной матери. Сердце у нее колотилось, наверное, как и у всех.

Секунду спустя задумчивый спросил:

– Можно тебя поизучать?

– Э-э… – отозвалась Ума. – Нет?

– Дему, я же тебе говорил: перестань формулировать это так, – сказал тот, кого назвали Галладоном.

– Я не хочу их обманывать, – ответил Дему, махнув в сторону спрена.

Высокий кашлянул:

– Нам, пожалуй, стоит уйти.

Мама по-прежнему напряженно окинула их взглядом. Как-никак она услышала крик дочери, а затем обнаружила запугивающих ее троих чужаков в задней комнате лавки.

– Мама, – прошептала Диэль, указывая на мужчин, – они знали. Они спрашивали меня об Уме.

– Откуда? – резко спросила мама.

– Мы не хотели пугать девочку, – сказал высокий, вытянув руку вперед в миролюбивом жесте. – Просто до нас дошли слухи. Мы ученые и любим изучать спренов.

– Вот видишь? – сказал Дему. – Баон использует то же слово.

– Баон ни в коей мере не является образцом тактичности! – сказал Галладон. – Все вы тут двинутые.

Какое любопытное слово!

Он шагнул вперед и, хотя, заказывая напитки за столом, был самым брюзгливым, сейчас заговорил вежливым тоном:

– Извините, что напугали вас. С вашего позволения, Сияющая, мы сейчас удалимся.

Мама опустила взгляд на Диэль, затем со вздохом снова посмотрела на чужаков:

– У меня есть письмо для вас.

Чего?

Чего?!

– Мама? – подала голос Диэль.

– Помнишь странную женщину, заходившую к нам в прошлом месяце? – спросила мама. – Она оставила мне письмо. Оно лежит у меня в тумбочке. Принеси, пожалуйста.

Диэль в замешательстве сделала, как просили. Мама осталась, не сводя глаз с троих чужаков. Женщина… Та, что носила множество колец и несколько недель помогала в местной благотворительной больнице. Лекарка, сведущая в травах, чья комната пахла рыбой, которую она наловила на Чистозере, а потом высушила. Она каждое утро приходила пить чай.

В тумбочке у кровати Диэль нашла запечатанный конверт. На нем были набросаны профили троих мужчин. Этих вот троих мужчин, только с нелепыми, преувеличенными пропорциями. Какой необычный опыт от Одного! Откуда та женщина знала? Впрочем, жизнь Диэли перевернулась с ног на голову с тех пор, как появилась Ума, а мама начала временами светиться. Неповторимый опыт!

Она лелеяла именно такие мысли. Нынче столь многие не верят, а она – да. Ради дедушки.

Девочка ссыпалась по лестнице и передала письмо маме, а та бросила его чужакам:

– Мне сказали, я пойму, кому это отдать.

Высокий, Баон, поймал письмо. Окинул взглядом спутников, потом вскрыл конверт складным ножом.

– Это от него, – сказал он.

– Само собой, – отозвался Дему. – Ровно тогда, когда мы уходим.

– Что там говорится? – спросил Галладон.

Баон закрыл конверт.

– Там только его подпись. И примитивное изображение мужских гениталий.

– От Плутовского Аспекта, – проговорила мама. – Он тоже был здесь, в прошлом году.

– Само собой, – повторил Дему и вздохнул. – Я готов убираться с этой ржавой планеты. А вы?

– Да уж, пожалуйста, – сказал Галладон. – Одно из старейших существ в Космере, а ментальный возраст тринадцатилетки.

– Если этот человек когда-нибудь вернется, – проговорил Баон, – держитесь от него подальше. Он не слишком опасен, но, где бы он ни появился, страдают невинные.

Так ведь это естественно. Это же Плутовской Аспект, сотканный из Одного, чтобы сеять хаос. О нем ходили