Ветер и Правда. Том 2 - Брендон Сандерсон

лагерь, где велась подготовка между боями. Натачивали мечи. Солдаты старались урвать возможность поспать. Он прошел через внутренний двор, где ему салютовали, по пути ответил на несколько вопросов, подбадривая каждого, с кем говорил, что делал, уже не задумываясь.

Покончив с этим, он заставил себя взобраться по приставной лестнице, а не взлететь на деревянную галерею наверху стены, вдоль массивных каменных укреплений, выстроенных камнестражами.

– Как ты считаешь, сколько мы протянем, прежде чем останемся без света? – шепотом спросил Сигзил.

– Трудно сказать, – прошептала в ответ Вьента. – Очень много переменных. Но в каждой новой поставке из Уритиру света меньше, чем в предыдущей, а в каждом бою расходуется больше, чем в предыдущем, поскольку враг напирает все сильнее и сильнее.

– Три дня? – спросил он, добравшись до верха стены. – Три дня протянем?

– Мне… это кажется маловероятным, – призналась она.

Наверху оказался Лейтен, он стоял, привалившись к стене. Сигзил пристроился рядом с другом, наслаждаясь редкой минутой покоя, и устремил взгляд поверх тонувших во тьме равнин, которые время от времени озаряла красным вспышка молнии. Это было… прекрасно, вообще говоря, если убрать обстоятельства.

– Это странно? – спросил Лейтен. – Что я скучаю по ним? По ущельям? Не только по работе там над доспехами, как я упоминал раньше. Мне нравится ощущение этих ущелий. То, как там кишит жизнь, как там тихо, но при этом без полной тишины. Как сегодня, в общем-то. Далекие молнии и равнины, которые будто бы спят.

– Я тоже это чувствую, – сказал Сигзил. – В такие моменты с трудом верится, что это тихое место спровоцировало столько крови и смерти.

– Я не должен был стать мостовиком, – проговорил Лейтен. – Большинство из вас в армию запихнули силком, а я пришел добровольно, чтобы посылать деньги семье. Получил хорошую работу в качестве помощника оружейника. Уважаемую. Пока…

Сигзил знал его историю. Мелочного светлоглазого подвела броня, и вину в конечном итоге возложили на Лейтена. Его отправили умирать на вылазках с мостами, чтобы умилостивить высокородного солдата.

– Знаешь, он умер, – сказал Лейтен с легкой усмешкой. – Спустя две вылазки с мостами. Габарон, тот, кто сплавил меня в мостовые расчеты… погиб. – Он окинул Сигзила взглядом. – Из-за плохой заклепки на ремне брони. Вся кираса слетела. Выходит, если регулярно убивать ребят, которые поддерживают твое снаряжение в порядке, твое снаряжение оказывается не в порядке.

– Случается изредка, что судьба бьет нас чем-то прямо-таки поэтичным, – улыбнулся Сигзил, – не находишь?

– Ага… – Лейтен осекся. – Сиг… мне здесь место?

Сигзил нахмурился, глядя на друга, чьи кудри намокли от мороси.

Лейтен опустил глаза:

– Я не настоящий Сияющий, Сиг. Я парень, которому нравится сидеть и считать, сколько нам надо мундиров, чтобы на всех хватило. Мне не место в небе, летать и светиться. Мне всегда было неловко, что люди обращают на меня внимание. А в нынешних боях я потерял двух оруженосцев. Просто… думаю…

Шквал! И что тут скажешь? Сигзил поразмыслил, взял друга за плечо, привлекая к себе его взгляд, и улыбнулся:

– Я знаю. Тоже это чувствую.

– Правда? – улыбнулся в ответ Лейтен. – Ты в последнее время ведешь себя так уверенно.

– Хорошая мина.

– Но… Сиг, что, если я недостаточно хорош? Те оруженосцы… это моя вина. Их гибель. Я…

– Во всем виноват Каладин, – сказал Сигзил.

Лейтен взглянул на него, хмурясь.

– Кэл поставил нас командовать, – начал Сигзил, решив испробовать просчитанный маневр. – Он мог бы быть здесь. А его здесь нет. Так что это его вина.

– Он отлично нами командовал! – возмутился Лейтен, выйдя из задумчивости и решительно сверкнув глазами. – Он делал все, что мог, и даже больше. Он не виноват.

– Ах, так ты доверяешь его решениям?

– Я… – Лейтен осекся и застенчиво улыбнулся. – Видимо, доверяю.

– Тогда тебе следует доверять ему и в том, что он оставил командовать нас, – сказал Сигзил. – Если ты винишь себя в смерти своих оруженосцев, то придется винить и Кэла в гибели Карты, Тефта и в любых других потерях. Тут что-то одно. – Он подался ближе. – А мы оба знаем, что Каладин – шквальный герой. Так что…

Лейтен расправил плечи и посмотрел на Сигзила:

– Да, ты прав. Спасибо тебе. Сиг… я скучаю по нему, по Каладину. Но, чтоб ты знал, я с неменьшей гордостью служу под твоим началом.

Сигзил сжал его плечо и отправил друга подготовить ветробегунов к следующей схватке. Как ни странно, то, что он сказал Лейтену, отзывалось и в нем самом. В глубине души он все еще сомневался… Но те голоса мало-помалу затихали. В лагере носились люди, спеша выполнить его планы, а военачальники находили его мысли стоящими, и Сигзил обнаружил нечто поразительное.

Он такой и есть. Человек, способный вести за собой. Он наконец-то нашел, куда направлять все свои мысли и идеи. У него появились причины продумывать и просчитывать эти идеи с максимальной точностью. В нынешней обороне действительно пригодилась его любовь к физике и инженерии, а взаимодействие с другими командирами воодушевляло.

Он не был настолько высокомерен, чтобы полагать, что заслуживает положения командующего. Но так уж вышло, что, заняв его вынужденно, он выяснил кое-что важное. Здесь, в отсветах красных молний, на иссеченной ущельями равнине, которую Сигзил привык считать своей, он нашел себя, как не находил ни во время обучения у наставника Хойда, ни в период тренировок под началом Каладина.

Сигзил в конце концов стал тем, кем всегда хотел быть.

* * *

Путь через ущелья пробуждал в Венли воспоминания детства, и ей это невероятно нравилось. Даже при том, как жутко здесь отдавался гром и как сверкали над головой красные молнии. Даже притом что в остальном слушателей окружала абсолютная тьма, которую разгоняло лишь слабое сияние их самосветов. Даже при том, что водный поток подчас доходил до колен. Даже притом что здесь стоял смрад смерти, а на пути время от времени попадались древние останки.

Даже при всем этом Венли ощущала, что очень любит это место.

Любит то, как жизнь захватила такие глубины, на что указывало подрагивающее зеленое свечение круглых спренов жизни с изящными шипами. Они пробирались через отверстия черепов или мимо обломков разбитого панциря и танцевали вместе со стайками спренов гниения, будто удачные концовки шуток друг друга, красные и зеленые. И те и другие не имели смысла друг без друга.

Ей нравилось журчание воды, шорох отползающих лоз, топоток пробегающих по стенам кремлецов – и ровное, опасное шлепанье ущельных демонов позади. Время от времени Венли оглядывалась и видела их там: они протискивались меж стен, маневрируя многочисленными конечностями, и их морды напоминали обломки колотого камня. На мгновение ее охватывала паника, потом она настраивалась на ритм